Город

Стоило спуститься с пассажирской палубы вниз, в гремящее нутро подлинного «Вагриуса», как можно было бродить часами, не встретив ни души. Внутри лязгали и гремели механизмы, волны били в борта с силой, отдающейся гудящим эхо, доносились откуда-то голоса матросов. Оставаясь один, я все же не оставался один на один с кораблем. Внутри было даже уютно – уютнее, чем в нашей тесной каюте или кают-компании, где в окна хлестали темные волны и куда в любое мгновение могли зайти мертвецы.

Первые дни осторожных вылазок показали только, как много открытий ждет впереди.

Я начал думать, что «Вагриус» – совсем не такое уж плохое место, а плавание, в общем, проходит даже увлекательно. И забирался все дальше.

Однажды я понял, что я не один.

Его шаги было нелегко уловить. Может быть, в полутьме мы неосознанно подстроились под ритмы друг друга. А может, он специально подстраивал шаг. Так или иначе, только резко остановившись – мне попалась темная развилка – я вдруг понял, что слышу чужие шаги.

Это случилось на узкой лесенке, спускавшейся от кокпита (и, следовательно, соединявшейся с ним коридором кают-компании) к холодильному отсеку и еще ниже, в первый грузовой ярус.

Этой лестницей никогда не пользовались моряки – только кок и стюарды, но они как раз готовились подавать обед. А значит, скорее всего здесь был кто-то из пассажиров.

Все эти вычисления скользнули мгновенно, и звук следующего шага слился с образом выступающих из полутьмы старичков – брата и сестры, мертвецов с желтоватыми лицами, наследников именитого рода Города.

Я не трус, или был не трус. Хожу на ноже с девяти лет, случалось и доставать, и на меня тоже с ножом нападали. Но в тот миг тело и воля у меня обмякли; я словно выпал из реальности в вязкий, давнишний, застарелый кошмаре: темнота и приближающиеся шаги.

Я смог только шагнуть – скорее упасть – в темноту бокового проема, когда вдруг понял, что шаги раздаются сзади, и уже совсем близко. За спиной.

Темнота осветилась оранжевым, дрожащим светом. Из-за угла показалась вытянутая, странная тень – и вышел немой с лампой в руках.

Я даже не удивился в первый миг – чувствовал только облегчение и благодарность за то, что это не старики.

Фигура немого в колеблющемся полукруге света быстро скользнула мимо, и я остался в темноте.

Я встал и двинулся за ним.

Немому на вид было лет 17, хотя я плохо в этом разбираюсь. Но он уж точно был ближе возрастом ко мне, чем ко всем остальным пассажирам, и уже оттого мне нравился.