Домашний рай

Из его опыта следовало, что, например, восьмые группы (на физтехе номера групп начинались с последней цифры года поступления, вторая – соответствовала номеру факультета. Например, 853 означала третью группу факультета физической и квантовой электроники, а год поступления – 1978) были суперсильными, следующие девятые – чуть послабее, а нулевые – еще слабей. Затем цикл начинался снова, но с общей тенденцией ослабления потенциала. Причин постепенной деградации способностей и знаний студентов было множество, но главной Баронов считал общую потерю в стране интереса к науке.

Какие-то новые вещи и ориентиры привлекали молодежь все больше и больше.

Молокова подвело его высокомерие. Он прекрасно знал весь материал механики, сам решил все задачи из так называемого «задавальника», поэтому настроен был агрессивно и нахально. Пришедшего вместо заболевшего преподавателя скромного невысокого человека он не знал, поэтому сразу же начал демонстрировать свое блестящее знание предмета. Это ужасно не понравилось Баронову, считавшего, что истинного ученого в первую очередь должна отличать скромность.

Не желая делать поправку на молодость Молокова, он решил его хорошенько проучить. Дал ему для начала пару стандартных задач, которыми и планировал тестировать знания группы. Богдан небрежно расправился с ними все с тем же гордым и независимым видом. Баронов дал задачку посложнее. Молоков задумался, но решил и ее. Что ж, с хитрым видом Алексей Вениаминович написал на листке студента коротенькое, но, как оказалось, коварное условие задачи. И Молоков завис до конца вечера.

Тем временем остальные студенты с переменным успехом сдали задание. Дольше всех потратил времени Славик Замазкин, у которого ход решения одной из задач остался на черновике.

– Где решение? – поинтересовался Баронов.

– Да вот же, в черновике.

– Как сказал бы уважаемый профессор Тер-Крикоров, вы еще не Пушкин, чтобы я рылся в ваших черновиках.

Но, наконец, и Славик сдал задание. А Молоков пыхтел и пыхтел, то так подбираясь к задаче, то этак.

Теперь уже снисходительно на него поглядывал сам Баронов.

– Никак?

Молоков нехотя сдался.

Баронов со скучающим видом набросал у него на листке пару строк.

– Дальше понятно?

У Богдана отвисла челюсть.

– А разве так можно? Никогда таких трюков раньше не видел.

– Это не трюк, молодой человек, это физика.

Молоков выглядел ошарашенным и пристыженным.

– Ладно, ставлю вам задание. И по-человечески прошу, не будьте фертом.