Домашний рай

Матан такое дело, что пропустишь пару лекций и вот уже плывешь толстопузым карасем вверх брюхом. Ну а что? Если маститый профессор ошибается, то что взять с несчастных студентов? На всякий случай он выставил вперед перебинтованную правую ладонь, дабы придирчивый Линьков не напустился на него, заметив игнорацию студентом его многострадальной лекции.

Нахимов, пригнувшись, зашел, стараясь не привлечь внимание Линькова, и сел рядом со Славиком. На него неодобрительно посмотрел головастый очкарик Потапов, тщательно записывающий каждое слово профессора.

Но Нахимов не обращал на него внимания, справедливо полагая, что вопросы жизни и смерти важнее абсолютной и условной сходимости рядов. Внизу, на третьем ряду, он заметил Вику, тоже конспектирующую лекцию. Ее чуткий слух уловил какое-то шевеление на «Камчатке», и она, обернувшись, взглянула на него. Он помахал ей рукой, и тут же пригнул голову, застигнутый гипнотическим взором бравого профессора Линькова. Но, к счастью, тот не сделал замечания.

Профессор завершил доказательство длинной, на несколько досок, теоремы, таящей в себе, как оказалось, смертоносные подводные камни.

В аудитории по причине дня самостоятельной работы и надвигающихся майских праздников народу было еще меньше, чем обычно. Многие, как Юра Табарев, решили ими воспользоваться и сделать праздники подлиннее. Поэтому явление Славика Замазкина на лекцию показалось Нахимову таким же сверхординарным событием.

– Славик, у тебя же справка, ты что сюда приперся? – спросил Нахимов, внимательно следя за перемещениями по лекционному залу профессора.

Тот, громко стуча мелом по доске, выписывал новую тему «Равномерная сходимость функциональных последовательностей и рядов».

Замазкин ответил не сразу, притворился, что записывает слова лектора в черную тетрадь, хотя никак бы не смог этого сделать в виду временной недееспособности, затем нехотя произнес:

– Матан как-никак, надо ходить, помелькать перед глазами Линькова. А то у нас есть кадры, которые лекторов только на экзамене в первый раз видят.

Ты-то что сам, ни тетради, ни ручки?

Напоминание о тетради кольнуло Нахимова. Конечно, Славик не имел в виду той, заветной тетради Семена, но он попал прямо в точку, словно в больное место остро заточенным ножом. Одногруппник, не сводивший до этого глаз с Линькова, в первый раз внимательно взглянул на Нахимова и оторопел.

– Что с башкой случилось?

– Долгоп ударил, – Нахимов помедлил, – а может, и не долгоп. Долго рассказывать, Славик.