Домашний рай

Твоего обидчика уже и след простыл давно. Ты точно ни с кем не ругался до этого? Может, в электричке кому на ногу наступил, а он тебе отомстить решил, а, может, в институте списать не дал и тебя двоечник какой-нибудь разукрасил?

При этих словах высокий черноволосый сержант с тоненькими усиками, оставшийся стоять у двери, загоготал и, решив добавить пикантности в перечень возможных участников нападения, пророкотал:

– Еще по любовному делу бывают случаи, чужой огород не ходил топтать?

Он снова хотел от души посмеяться, но, поймав на себе строгие взгляды философов, тут же присмирел и заскучал.

– В общем так, студент, слава богу, живой остался. Сейчас мы в порядке исключения и из уважения к профессорам проедем на место. Заявление можешь завтра в отделение подать и там все подробно описать. Но как бы тебе сказать… Дело гнилое…

Высокий сержант открыл дверь и пошел к «Уазику», за ними Макаров и Александр. Не торопясь, покинули общежитие и философы. Подошли к желтому «Бобику», в народе прозываемому также «Канарейкой».

– Товарищ старший сержант, мы, с вашего разрешения, тоже проедем.

– Давайте, – Макаров хохотнул, – только придется вас сзади разместить, там, где у нас задержанных сажают. Хотя один из вас и здесь поместится, но там вдвоем веселее будет ехать.

«Канарейка» взревела и, пугая одиноких студентов, возвращающихся из читалки, полетела на Первомайскую. Домчались быстро, но дальше дороги не было. Все, кроме водителя, вылезли и быстро пошли в сторону злополучного места.

Вблизи Первомайской фонари дружно горели, но ближе к станции Новодачная становилось темнее.

– Миша, в рапорте надо будет написать, чтоб фонари починили возле Новодачной, – деловито скомандовал Макаров. – Темно, хоть глаз выколи. Здесь, что ли?

Небо, затянутое темными облаками, не давало осветить Луне асфальт, на котором стояли милиционеры, философы и студент. По бокам мрачно теснились деревья и кусты.

Макаров включил мощный фонарь и поводил желтым лучом из стороны в сторону.

– Здесь вот капли крови твоей, студент. Пошарьте, может, где пакет с тетрадью завалялся. Зачем она хулигану?

– Что за тетрадь? – поинтересовался Четвертаков. – Лекции? По какому предмету?

– Записи Семена Весника, – ответил Александр.

Ларин и Четвертаков переглянулись.

– Откуда она у вас?

– Я дружил с ним.

– Понятно.

– Что в ней было?

– Очень много всего, формулы разные, расчеты, схемы, алгоритмы. Я там, если честно, почти ничего не понял.