Домашний рай

Пухлая пачка, откуда Дато вытягивал деньги официанту, таяла на глазах. А в кармане Нахимова постепенно вырастало целое состояние. Теперь он в какой-то мере понимал и Бирюкова, подсевшего на азартную игру, и свое государство в лице института и коменданта общежития, пресекавшего картежные посиделки студентов. Человек, а в особенности студент, богатым быть не должен. Ну, если только ты не золотодобытчик или шахтер, выдающий стране угля сверх плана. Деньги, приходящие простым путем, государство воспринимало как преступление, а людей, увлекающихся постыдным занятием, отлавливало и водружало на законное место.

Когда Нахимов в очередной раз не дал сыграть мизер Дато, с легкостью загнав бедолагу в угол, лицо того посерело. Он подливал себе вина в бокал, но пил без всякого удовольствия. Гия с удивлением разглядывал Александра, не понимая, как так вышло, что простой студентик порвал их, как тузик грелку.

– Давай еще раз! – хмуро процедил Дато, и тогда Бирюков, неподвижно сидевший на диване и медленно пьющий из бокала вино, встал и, дернув Александра за рукав, сказал:

– Друзья, извините, мне тут надо с ним перетереть.

Дато недовольно ощерился, но ничего не сказал, жестом указав, что «тереть» следует не в коридоре, куда поначалу двинулся Нахимов, а на балконе.

Они вышли на балкон. Хотя дверь и стояла открытой, но свежий дурманящий воздух опьянил Нахимова больше вина. В домах зажглись огоньки, москвичи, вернувшись с работы, переодевались, готовили ужин, ели, читали, занимались уроками с детьми, смотрели «Международную панораму», где Генрих Боровик или Валентин Зорин, как могли, боролись с тлетворным западным влиянием.

Бирюков помолчал, потом сказал Александру:

– Кончай выигрывать, Сашок, это тебе не игрушки. Они тебе не дадут уйти с такими деньгами. Выиграть не смогут, тогда начнут думать про другие варианты.

На верхнем этаже кто-то начал бурно отдыхать и развлекаться.

Нахимов опешил.

– Подожди, Жека. Ты же сам сел с ними играть. Значит, не боялся?

– Сначала не боялся, потом понял, из какого они теста. А потом думаю, выиграю у них пару тысяч. Дадут уйти – уйду, нет – пусть делают, что хотят.

– Их же двое всего, Женя.