Ни капли сомнения, или Таинственные пустяки – 22

Была ли это подтянутая, как солдатик, прозрачная поллитровка водки, или огромная, как кегля в боулинге, «бормотуха» из Таласской долины, или стройная и элегантная воспитанница родовитых виноградников у озера Балатон – все едино, его утроба не ведала различий. Задрав глотку вулканическим жерлом вверх, он мог влить в себя разом всю бутылку, целиком! Ни отрыжки, ни кряхтения, ни ужасающих гримас – даже если нечем было закусить на этот раз. Только вкусное причмокивание да занюхивание рукавом.

Хвала небесам и неисповедимым путям советской экономики, мы не всегда обходились одним лишь дешевым пойлом (в студенческом обиходе именуемым либо «Фалернским», либо любовно «бормотухой»), а могли иной день побаловать себя вполне так приличными болгарскими винами – типа медово-желтой сладчайшей «Тамянки» или темно-бордовой терпкчайшей «Бычьей крови» (зачастую стоившими дешевле водки).

Вдохновляемый такой россыпью возможностей и Вовкиным примером, я мигом прошел инициацию в «братство Диониса», когда он потащил меня в ресторан отметить окончание трудового семестра и свой переход на второй курс университета.

– Пришло время, сын мой, пришло время! Ибо, что есть философ без винопития доброго и веселого? Одно эпистемологическое недоразумение, – говорил мне мой новый гуру.

Все было впервые: ресторан, представлявшийся мне сверкающим храмом, где Посвященный – сиречь, Вовка – творил из меня нового адепта истины in Vino; немыслимое количество и разнообразие алкоголя, предназначенное, по всей видимости, для ускорения процесса познания; и… и тьма забвения, поглотившая меня после завершения обряда посвящения где-то на полпути к автобусной остановке.

Так что наставник из него вышел неважный. Надо ж было так оплошать: при нашей разнице в массе чуть ли не вдвое – разумеется, не в мою пользу – дать мне выпивать наравне с собой! А вот другом он остался, как всегда, верным: нигде не оставил, не забыл свой плащ – а более всего в тот момент я смахивал именно на этот предмет гардероба, – то бережно неся его через руку, то аккуратно распределяя на сиденье автобуса.

Сам-то Вовка пил, как дышал. Сколько бы ни выпил, он не пьянел. Не начинал шататься, падать, несвязно и слюняво что-то объяснять.