Без памяти

Король никогда не прощает ошибок. «Ошибки для неудачников, настоящий же воин никогда их не допустит, он просчитывает свои действия на сто шагов вперед» – говорил он. А того, кто был не согласен с этим выражением, король сразу же причислял к неудачникам.

– Ну, Ирокен, где же она? – издевающимся тоном выплевывает Джаялда. – Я так понимаю, таинственно исчезла из камеры?

Надо было срочно найти козла отпущения.

– Во всем виноват Йорик, – стараясь говорить спокойно, прошептал маг. – Этот зеленый паренек не способен удержать в камере даже младенца, что уж говорить о Яске.

– Ты прекрасно знаешь, маг, что у нас только что прошло сражение, и войска катастрофически не хватает даже на пограничные посты! Я урезал охрану замка в два раза! И это не говоря уже о том, что пришлось казнить половину заключенных, так как их некому охранять и нечем кормить!

– Но, ваше величество, что я мог сделать. – голос у Ирокена все же задрожал. – Когда я пришел, Яски уже не было.

Сернака ухмыльнулся.

– Ладно, маг, так и быть.

Ирокен сглотнул и перевел дух. Затем низко поклонился и мелкими шажками вышел из кабинета короля.

За дверью по стойке «смирно» стоял начальник стражи.

– Отправьте отряд воинов прочесывать замок. У меня давно зреют подозрения насчет нашего слуги-полукровки, Лайена. Поищите Яску там.

***

Йорик уже привык к солоноватому привкусу крови на языке, уже не вскрикивал, когда плеть в тысячный раз проходила по его спине.

На полу под ним все было заляпано красными расплывшимися пятнами, а его все били и били.

«Это конец», – подумал мужчина, закрывая глаза.

За четыре часа ему уже несколько раз приложили к коже раскаленную кочергу, он несколько раз терял сознание от приступов боли. Он лежал на животе, связанный по рукам и ногам, и не мог двинуться с места.

Вот так он платит за ошибку. За одну-единственную ошибку. «Ошибки только для неудачников» – не так ли говорил Сернака?

Йорик хотел лишь одного – выжить. Ему было всего лишь двадцать три года, он не хотел, чтобы его жизнь прервалась так рано, ведь он еще даже не выезжал из города ни разу в жизни, не видел мира.

Его оставили только под вечер. Хотя «оставили» слишком громкое слово. Мужчину просто взяли за руки и ноги и вышвырнули за ворота на каменную мостовую.