Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 1

Еще один поворот, и я утыкаюсь в заросший пустырь с обгоревшими развалинами. Не может быть?! Я не мог ошибиться! На этом месте стоял крепкий двухэтажный дом с деревянной верандой и шиферной крышей.

– Чего вылупился?! – недружелюбно окликают меня.

Из-за низкого забора на меня глядит бабка. Заборчик из деревянных штакетин построен не для того, чтобы удержать вора, а, чтобы не выпустить наружу кур или уток. Бабка положила на него локти и внимательно меня разглядывает. Не смотря на жару, на ней тёмный шерстяной платок и чёрная меховая жилетка.

В руке хворостина.

– А Синицыны здесь живут? – рожаю идиотскую фразу.

– А похоже? – отвечает она.

Я теперь понимаю выражение «смотреть как на врага народа». Если бы у бабки был под рукой телефон, по мою душу уже мчался бы "воронок", а бравые НКВДшники крутили бы меня на предмет сотрудничества с японской разведкой.

– Померли Синицыны, – сообщает мне весёлый голос.

Из-за следующего забора выглядывает полная противоположность первой бабки.

Ласковые морщинки вокруг глаз, беленький платочек.

Бабка – инь, и бабка – ян.

– Как померли?!

– Погорели, – охотно сообщает она. – Уже лет пятнадцать как.

– Туда им и дорога, куркулям, – плюёт на землю первая.

– А Инна Синицына тоже погорела?!

– Не было тут никакой Инны, – вторая бабка продолжает рассказывать, – Васька Синицын был, да жена его Катерина и сын Мишка. Самогонку они гнали. Вот, видать у них чегой-то в аппарате ихнем и рвануло. Как свечка вспыхнуло.

Все и погорели. А Инны не было тут. Может, ты, малой, каких других Синицыных ищешь?

– Точно, других! – изображаю улыбку. – мне Инна Синицына нужна. Подсказали, что здесь Синицыны жили, вот я и пришёл узнать.

Уходя, я чувствую, как спину буравят два взгляда. Суровый и подозрительный, и весёлый и любопытный.

Мишка Синицин, это мой дед. Если он сгорел в пожаре пятнадцать лет назад, значит моя мама вообще не рождалась на свет. Такой вот вывих истории.

В глубине души мне, конечно, жаль этих практически незнакомых людей.

Но в то же время я чувствую огромное облегчение. Моё будущее не предопределено. Мне не нужно бояться последствий. Не надо ничего подгадывать и ни подо что подстраиваться.

У меня полностью развязаны руки.

Глава 4

Вечером я устраиваю большой шмон в своей комнате. Теперь я уже полностью считаю её своей. Развалины дома моей несостоявшейся мамы становятся отправной точкой новой жизни.