Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 3

Моя одёжка или в больничном хранилище лежит, или у … в вещдоках. И там и там – всё равно, что на Луне. Да и состояние у меня, как в старом фильме про доктора Айболита: «А если я не дойду… А если в пути упаду…».

– Никому ни слова, – говорю Лидке, – пока вопрос не решится.

Та решительно кивает. В её глазах уже светят маняще Кремлёвские звёзды.

* * *

После вечернего обхода больница затихает. Следующую волну оживления принесёт ужин, но до него еще часа два. Приподнимаю щеколду и даже не выпрыгиываю, а перекидываю непослушное тело через подоконник.

– Аккуратно! – слышится громкий шёпот. – Ничего себе, ты Алик отъелся!

Лиходеева не только не отпрыгивает в сторону, но наоборот принимает на себя удар, смягчая мне падение. И ничего не отъелся, на самом деле. Это мышцы всё, регулярные физические нагрузки и правильное питание.

Больницу окружают кусты сирени, буйные и раскидистые. Весной здесь красиво, наверное. А сейчас они создают необходимый нам интим.

– Принесла?

– Вот держи.

– Отвернись, – зачем-то прошу я.

Стесняюсь, наверное, не вида, а своей неуклюжести. От каждого резкого движения в голове возникает дурацкая лёгкость, словно она хочет изобразить воздушный шарик и улететь куда то вверх. Так что двигаюсь медленно и кособоко, как краб.

– Чего я там не видела, – совсем неоригинально заявляет Лида, – дурак, дай, я тебе помогу.

Джинсы неожиданно оказываются впору, а вот рубаха мала. Чтобы надеть её расстёгиваю почти до пупка, отчего становлюсь похож то ли на цыганского барона, то ли на мексиканского грабителя.

Джинсы по низу прошиты металлической застёжкой-молнией, чтобы ценная ткань не истрепалась об землю.

– Погоди, это чья одёжка? – соображаю.

– Валерки, – удивляется Лидка, – где я ещё мужские штаны возьму?! – твоя мать меня на порог не пустит, да ещё и вопросов потом не оберусь, «куда», да «зачем».

– А к Женьке зайти? – предлагаю, на мой взгляд, очевидный вариант.

– Ну его, – морщится Лиходеева.

Подозреваю, что виной не только взаимная неприязнь, которую Жендос и Лидка питают друг к другу, но и нежелание моей одноклассницы делиться лаврами спасительницы. «Что бы ты без меня делал!» – показывает она всем своим гордым видом.

С какой-то точки зрения соблюдается историческая справедливость. Из за Валерки Копчёного я угодил в больницу, а теперь его джинсы помогают мне бежать.