Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 3

Слева ещё один прилавок с круглолицей и чем-то недовольной женщиной за ним, скамья для ожидания, две кабинки междугородней телефонной связи, а рядом с ними висящий на стене междугородний телефон-автомат. Из фильмов помню, что он поедает пятнадцатикопеечные монеты, поэтому получаю их в обмен на купюру в три рубля целых двадцать штук.

Номер запомнить несложно, в Белоколодецке в те времена они были длиной всего в пять цифр, а код с тех пор не изменился.

– Алло… алло… – голос пробивается через треск и помехи, словно абонент находится в другом полушарии.

Слышно, как на той стороне трубки на заднем фоне грохочет музыка и ржут сразу несколько голосов.

– Кэт, это Алик, фотограф! – говорю, – привет!

– Да заткнитесь уже! – орёт Кэт, и музыка становится тише, – Алло, кто это? Вас не слышно!

– А-лик! – кричу в трубку под неодобрительным взглядом женщины, поменявшей мне монетки. – Фото-граф!

– Привет, Алик, – отвечает Кэт, – чего звонишь?

– Помнишь, ты хотела фотосессию? – говорю, – завтра я неподалёку буду.

Глава 5

– Кто звонил?

Кэт обернулась. В проёме двери ведущей в комнату стоял Джон. Рубаха расстёгнута на три пуговицы, на шее болтается какой-то пижонский «индейский» амулет.

За спиной Джона вкрадчиво клеил кого-то Джим Моррисон:

Давай детка, зажги мой огонь

Наполни эту ночь огнём.

Джинсы новые, за них Джон до сих пор должен ей сто двадцать рублей. Вспомнив о джинсах, Кэт едва заметно улыбнулась.

Джон это заметил. На лице у него была приклеена легкомысленная ухмылка, но глазами он впился в девушку.

– Никто, – ответила она.

– И ты говорила с никем?

Ревнует, подумала Кэт. Как можно одновременно волочиться за каждой юбкой, даже если эта «юбка» будет в модных клёшах, и ревновать, Кэт не понимала. Она закатывала Джону истерики, следила за ним и раз за разом ловила, но непонятным образом потом прощала.

Той же сучке Ирине, шлюхе-клофелинщице, она чуть не выцарапала глаза.

– Угу, – Кэт кивнула, – С никем.

– Ну и как, интересно было? – Джон опёрся рукой о стену, нависая над ней.

Когда-то от этой позы у неё перехватывало дыхание, и слабели колени. Он казался таким сильным, ярким, интересным. Героем и бунтарём. Сейчас он бесил.

– Отец звонил, – зачем-то соврала она. – Доволен?

– Чего хотел? – Джон заметно расслабился.

– Чтобы ты скорей свалил из моей жизни.