Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 3

Это не моё фото напечатали на обложке журнала, а «работу Орловича», и её напечатали бы там всё равно, будь там хоть лошадиная задница. В этой вывихнутой картине мира нет места таланту. Есть только случайность и блат.

А чтобы вывих сросся с сознанием и прижился в нём, сейчас будут пряники. Пилюлю обязательно надо подсластить, чтобы закрепить правильное поведение и в корне пресечь неправильное. Чтобы жертва не только не возмущалась, но и искренне прониклась всей душой к грабителям. Для хороших людей ведь ничего не жалко.

Два солидных взрослых мужика в галстуках прессуют тощего подростка. И несмотря на свой официальный вид, больше всего они мне напоминают сейчас базарных «разводил».

– Ты ведь понимаешь, как много для начинающего фотографа означает признание в профессиональной среде, – продолжает Молчанов. – Твою работу заметили, выделили. Если проявишь себя с положительной стороны, то и другие снимки будут появляться. На разных уровнях. Если осознаёшь ответственность. А Афанасий Сергеевич, безусловно, это оценит.

– Орлович, это величина! Глыба! – вторит Комаров, – тебе за счастье, что он над тобой, сопляком, можно сказать, шефство взял. Тебе у него многому можно поучиться!

– Чему, – не выдерживаю, – как чужие снимки тырить? Вот только как профессиональное сообщество отнесётся к тому, что Орлович воровством занимается?

– Профессиональное сообщество в это не поверит, – говорит Комаров с намёком.

Судя по тому, что Молчанов не вмешивается, он уже знает про плёнки. Комаров от начальства такие вещи скрывать не будет. Слишком труслив.

– У меня есть модель, которая в глаза вашего Орловича не видела, и Степан Дмитриевич, фотограф, с которым мы вместе негативы проверяли.

– Кто их слушать будет? – смеётся Комаров, – ты их что, по домам поведёшь и станешь всем показывать? Посмотрите на бедняжку, у него фотографии украли! Ты, и Орлович?! Сам подумай, кому из вас двоих поверят?

– А как на это посмотрят правоохранительные органы? – закусываюсь я, – Там свидетельские показания фиксировать приучены.

– Да как ты смеешь?! – закипает Комаров.

– Оставьте-ка нас наедине, Павел Викентич, – просит Молчанов.

Комаров выходит тихо как мышь. Сидел человек за столом, и вот уже нет его.