Мои большие файерболы. Книга 2. Побег из нубятника

За работу получил премию в одну тысячу американских долларов наличными. Никакого ущерба для жизни и здоровья в ходе акции не предполагалось. Это точно, мы тщательно выяснили. – От слов Германа веяло холодком.

– Отличная работа. Я скажу Виталию Арнольдовичу, что довольна.

– Спасибо! – Щёки оперативника чуть порозовели, было понятно, что это упоминание пойдёт на пользу его карьере. – А с ним что делать?

– С ним? – удивилась я.

– С Алексеем Ветровым.

Думала я недолго.

– Уложите его в больницу на пару месяцев.

Да, это пешка. И ход делала совсем другая рука. Но пешки гибнут первыми, и их гибель ослабляет позицию. Может, Лёша Ветров, которого я видела только на камере наблюдения, и не осознавал риск. Зато теперь все его коллеги десять раз подумают, прежде чем сделать гадость Маргарите Дмитриевне. И запросят побольше, чем сраная тысяча баксов.

Герман медленно кивнул. Может, удивился моей кровожадности. Я часто произвожу на людей обманчивое впечатление.

– А с Натальей Марковной? – уточнил он аккуратно.

Я его понимала. Ремизовы – фамилия известная. Такую фигуру и спецслужбам трогать опасно. Даже сейчас, когда Сава Ремизов сидит под следствием. Опять же, это Милка сказала, что сидит. А что там по правде, неизвестно.

– Ничего, – успокоила его я. – С ней я сама разберусь.

– Тогда на этом всё?

– Да, спасибо. И приятного аппетита, – я кивнула на чебурек.

Герман чуть смутился и опустил глаза, дав мне возможность уйти не прощаясь.

Терпеть не могу прощаться с людьми. За жизнь так и не научилась. Поэтому всегда стараюсь уйти молча.

* * *

Моя маленькая красная машинка ползла через столичные пробки. Милке хорошо, она с мигалкой гоняет на мужнином «мерине». Точнее, у них в семье два таких, с одинаковыми номерами. Стоят людишки в пробках, терпят, Милку в спа-салон пропускают.

Я ехала на встречу благотворительного фонда «Новое поколение». Сама председатель правления Милана Викторовна Филимонова лично напомнила мне о необходимости присутствовать:

– Прокинешь меня, сучка, придушу и обижусь.

– Я за рулём вообще-то, – попробовала отвертеться я.

– Так вылазь, – захохотала Милка. Для неё приезд в столицу из своей деревни уже был праздником.

На светских мероприятиях госпожа Филимонова любила проявлять патриотизм в напитках и закусках.