Глупая бессмертная птичка

Агата тепло улыбнулась: Николай исполнил обещание выглядеть как джентельмен и надел деловой костюм с белой отглаженной рубашкой. Чёрный пиджак сидел как влитой, а о стрелки на брюках, казалось, можно было порезаться. Каждая деталь одежды оказалась идеального размера и не болталась на аспиранте колоколом, но даже так Николай не выглядел серьёзным взрослым человеком, максимум – сошёл бы за выпускника старшей школы.

– Спасибо! – Николай просиял так, будто лампочку проглотил. – Тогда, я хочу, чтобы вы оставили себе этот шарф и больше не мёрзли!

– Тили-тили-тесто, жених и невеста, – пропел Коновалов и увернулся от дружеского подзатыльника.

 – Пойду Галке позвоню, обрадую! – захохотал он, пытаясь выглядеть максимально коварно. Но его худое открытое лицо оказалось не приспособлено к такому и стало выглядеть так, будто у Феди разом заболели все зубы.

– Пирогов лишу, – пригрозил Николай самой страшной карой.

– Всё, молчу-молчу! – Коновалов мгновенно капитулировал. – Пироги я люблю.

Под жаром тепловой пушки за оживлённым разговором Агата расслабилась, и её начало клонить в сон. Ночью она спала плохо, слишком много впечатлений накопилось за день, да и тонкое одеяло, оставленное хозяйкой квартиры, не спасало от холода. Агата планировала расспросить ребят с кафедры, где ближайший магазин электроники, и забежать вечером за обогревателем, но противный снегодождь рушил её планы.

Дверь распахнулась внезапно. Агате на секунду показалось, что на пороге появился стоящий на задних лапах медведь.

Он сделал шаг в лаборантскую и в свете ярких ламп превратился в обычного, просто очень крупного мужчину средних лет. Он был на голову выше Николая и чуть ли не втрое шире, белый халат трещал на мощных плечах.

– Что, чаёвничаете уже с утра пораньше? – прогрохотал он, оглядывая аспирантов глубоко посаженными чёрными глазами под густыми чёрными же бровями. Агата тихо пискнула и попыталась слиться с обстановкой.

– Давид Темурович, – Николай заулыбался, – будете пироги? Моя мама пекла, с малиной!

– О, раз с малиной, то давайте! – Давид Темурович взял большой кусок, в его огромной руке выглядящий скорее как канапе.

– Мы ещё Гале оставили, пусть тоже перекусит, когда придёт.

– Она сегодня не заглянет, у неё операции подряд. Я тоже ненадолго, – он откусил пирог и удовлетворённо крякнул, стирая варенье с пышных чёрных усов. – Хорошо! Собственно, я с нашей новенькой зашёл поздороваться.