Дитя моря и света

Аля лежала на кафельном полу, едва сдерживая подступившие слезы. Она зачем-то представила, как жалко выглядит – с проплешинами, вся в каше, на полу среди сотен людей. Никто не помог, все просто перешагивали через нее и шли дальше по своим делам. Аля встала, натянула улыбку, отряхнулась. И, конечно же, тут подлетела воспитательница с упреками:

– Да что с тобой сегодня?! Ты под ноги не смотришь?!

Алю так и подмывало сказать, что она не сама шлепнулась, но тогда бы сама себе подписала приговор. Здесь не любят одиночек, а еще больше доносчиков.

– Я же не специально, сейчас все уберу, – попыталась оправдаться она. Но Тамару Николаевну это не остановило, она орала как заведенная, всем на радость:

– У тебя и руки не оттуда растут! Мало того, что бесстыжая, так еще и неуклюжая!

«Тише-тише», – уговаривала Аля себя, – «потерпи, осталось совсем чуть-чуть и ты вырвешься из этого ада».

***

После унижения в столовой Але просто необходимо было спрятаться, побыть одной. Ноги сами понесли ее к дубовой двери с латунной табличкой, гласившей «Библиотека».

И вот у нее в руках белая потрескавшаяся книжечка. На обложке ? веселый мальчишка в зеленом головном уборе. «Питер Пэн и Венди». Аля прижала книжку к груди.

– Я здесь посижу, – сказала она библиотекарше. Та кивнула в ответ.

Аля села за последний стол, поближе к окну. На улице бушевал ветер и падал противный мокрый снег, а в библиотеке было тепло и уютно.

Когда Аля была совсем маленькая, «Питера Пэна и Венди» она зачитала до дыр в прямом смысле. Каждая страница хранила в себе две истории – автора и ее. Когда у Али случался особенно плохой день и она отчаянно нуждалась в компании, а Ила задерживалась в школе, на выручку всегда приходили Питер с Венди. Книга успокаивала, давала забыться и, пусть на время, улететь от этого мира в красочный Неверлэнд. Она была как друг, который выслушает и утешит.

Увы, за окном не было никого и ничего, кроме слякоти и холода.

Аля читала главу за главой. Иногда она даже не глядела на предложения, но мысленно проговаривала их: помнила наизусть. Но тут она увидела то, что точно не ожидала. Записка, между двадцатой и двадцать первой страницей. Сердце гулко забилось: Аля узнала почерк Илы.