Осколки разбитых миров. Книга 1. Восход Тьмы

Но она продолжила мычать через ладонь Лилиат, наблюдая за Арктуром, которого продолжала чисто и искренне любить. Лилиат яростно зарычала, плотно прижимая свою руку к губам сестры.

– Позволь мне, сестренка, – Триллани вновь звонко щелкнула пальцами, и Лилиат кожей ощутила грубую ткань, которая прилипла к губам Сары и не давала ей произнести вслух что-либо.

– Удобно, – оценила Лилиат глазами ленту на губах сестры и слабо улыбнулась Триллани.

– Дочери мои, уведите предательницу отсюда, – произнес ледяным голосом Гардос.

Сара продолжила отчаянно мычать, однако Лилиат и Триллани, поклонившись Отцу, вывели девушку, отправившись запирать ее в темницу. Придерживая сестру, Лилиат и Триллани взмыли в воздух и улетели вниз. Отчаянные вопли Сары эхом отдалялись по пещере. Арктур равнодушным взглядом проводил силуэт бывшей, осознавая, что Сара полностью безразлична его каменному сердцу. Никаких чувств. Никаких эмоций. Сплошная черная пустота царила внутри Арктура.

– Рассказывай, мой друг, Арктуриан, что может уничтожить Завесу? – потребовал Гардос.

В его голосе звучали громкие нотки ликования и предвкушения.

Арктур поднял на Гардоса свои блестящие глаза. Шесть зрачков ярко горели. А губы тихо прошептали:

– Прежде чем попасть в параллельную вселенную и уничтожить Завесу, мне нужно вновь посетить Землю…

******

Дзынь. Дзынь.

Песня звучала настолько громко, что заставила внезапно пробудиться. Рука нащупала холодную гладкую боковую поверхность тумбочки, поползла вверх и притронулась пальцами к телефону, лежащему с краю.

Звон усиливал свою громкость, телефон вибрировал и скатывался ближе к краю. Сонными монотонными движениями успела схватить его перед тем, как тот чуть не упал, и разлепила веки. Часы показывали пол седьмого утра, а снизу высвечивался звонок от мамы.

– Алло? – зевая, спросила я, поднеся телефон к уху.

По ту сторону раздался суровый женский голос:

– Беатрис, это что за дела?! Вчера весь вечер тебе звонила, а ты даже не ответила! Бабушка тоже не отвечала! Мы с Ричардом думали уже брать билеты обратно в Орегон! Я всю ночь не спала, места себе не находила!

Крик мамы заставил меня взбодриться.

Придерживая плотно телефон к уху, я села и огляделась внимательно по сторонам.

Родные светло-бежевые стены. Висел одинокий потертый плакат группы "Scillet", вырванный из старого журнала. Письменный стол завален тетрадями и огромным ватманом, на котором лежали карандаши для черчения и рисования и потрепанные ластики.