Демон во мне

Математичка со своими внезапными дурацкими контрольными и своим ужасным несправедливым отношением ко мне ушла на второй план. Зачем вообще тратить на нее свои нервы и силы, которых от учебы в десятом классе и так нет?

– Давай, чтоб отвлечься, глянем какой-нибудь ужастик? – весело спросила я, обойдя Адама и устало рухнув на кровать.

– Мы с тобой их постоянно смотрим… – голос у Адама стал звучать расстроенно.

– Тогда буду медитировать, чтоб успокоить свой разум, – устало сказала я, заняв позу лотоса и помассировав виски.

– С кем ты разговариваешь? – как гром среди ясного неба, прозвучал этот вопрос.

Я тут же умолкла, выпрямив свои ноги. Мой испуганный взор был устремлен на маму, внезапно вошедшую в мою комнату. Я так была увлечена разговором с Адамом, что не заметила, как раздался щелчок входной двери и глухие шаги мамы переступили порог квартиры и дошли до моей комнаты.

Адам робко улыбнулся. По моей коже побежали мурашки.

– Да вот, одноклассница, – я дрожащими пальцами сжала провод наушника, воткнутого в левое ухо.

– Вот оно что, – мама с облегчением улыбнулась, – неужели у тебя в классе появились друзья.

Адам издал смешок.

– Ну типа того, – не зная, что сказать, недовольно пробурчала я.

– А-то я уже подумала, что ты сама с собой разговариваешь…

Мама прошла сквозь Адама. Тот ничего не почувствовал, даже бровью не шевельнул, а вот мне стало от этого неприятно. Не люблю, когда проходят через него, как их руки неуклюже проскальзывают насквозь него, когда в общественном транспорте садятся на него, думая, что соседнее место рядом со мной свободное…

Мама нежно чмокнула меня в макушку и пошла к себе в комнату, на этот раз обойдя Адама.

"Чуть не спалилась…" – мрачно подумала я, потирая лоб.

Адама никто не видит, кроме меня. Ведь он мой тульпа. Он не просто мой воображаемый друг, а самое ценное сокровище в моей жизни. Я ни к кому – кроме родителей и домашней собаки – так не была привязана. Мы вместе уже полтора года, но они прошли как сплошной миг.

Я бы хотела прожить с ним целую жизнь, я хотела быть с ним даже после смерти. Я верю в это. Его касания необычны, не такие, как касания простого человека. Я ощущаю прилив нежного тепла и слабого сдавливания, я ощущаю, как меня окутывает одурманивающая приятная лёгкость, подобна легкому воздушному облачку. Его голос, который, кажется звучит отовсюду – в ушах, в голове, в квартире – греет мое сердце.