Хочу ещё

Я бы смог помочь этой пустышке разбудить её дряблую вялую чувственность, но меня от неё тошнит, как, впрочем, и от большинства своих коллег.

Вот и сейчас вокруг нас вьётся стайка приглашённых фотографов, готовых запечатлеть каждую секунду нашего общения, чтобы потом заполнить жадные и ненасытные утробы социальных сетей. Первая поворачивает свою лошадиную морду выгодным ракурсом, непринуждённо приобняв меня за талию, и я с теплотой и по-дружески улыбаюсь в камеру. Потому что я душка и мессия, призванный прийти в дом к каждому и спасти его от унылого прозябания в этом загаженном мирке: покупайте мои книги и тренинги, господа, и тогда, возможно, вы почувствуете на какое-то время облегчение и радость.

Но ненадолго, я это гарантирую: скоро вам понадобятся всё новые и новые дозы моей волшебной пилюли.

– А вот и ты, дорогой, – спешит ко мне Карен Арапетян, отодвинув пахнущую прогорклым потом стареющей женщины и скисающими сливками Тамару, и чокаясь со мной своим французским коньяком в пузатом бокале.

 – Думал, что ты в этот раз не придёшь, – высказывает он вслух свои тайные надежды, и я, лучезарно улыбаюсь ему в ответ:

– Ну как я мог не увидеть тебя, дружище! Ты же бываешь в Москве так редко. Где у тебя сейчас практика? На Лазурном? В Ницце? – глажу я его по шёрстке, потому что отлично знаю, где он сейчас открыл свой новый кабинет.

– В Дубае, Юра, в Дубае! – смеётся Карен, отпивая свой коньяк, и тёплые нотки дуба обволакивают нас своим невидимым шлейфом.

И я понимаю, отчего он выбрал Дубай: кучи скучающих жён именитых бизнесменов и чиновников, желают открыть своё сердце, душу и чакры моему приятелю, и он этим активно пользуется. Мало того, что он беззастенчиво стрижёт бабло с их мужей, занимающихся бизнесом и трахающих своих любовниц на родине, так ещё и сам не брезгует полакомиться их холеными зрелыми телами, расползающимися от жары и неги Ближнего Востока. И пока местные арабы и многочисленные приезжие индийцы, египтяне и европейцы облизываются и исходят слюной на холёных русских цыпочек, мой Каренчик с каждой из них заводит совершенно недопустимые между психоаналитиком и пациентом отношения, побуждая их, точнее, их киски, раскрыться, для его настойчивого и неутомимого докторского члена.

К слову, довольно небольшого, по рассказам очевидцев. Что он и компенсирует огромным количеством покрытых им самок.

Откуда я всё это знаю? Это мой секрет.