Стеклон

Я отошел подальше, наклонил голову, прищурил левый глаз, правый, и так щурился из—за небольшого отека. Грелся на солнце, штанина начала высыхать, и развод от грязи стал белеть, так как будто соль, будто я напрудил в штаны. Шансы мои завоевать сердце Каролины были минимальны, и приходилось надеяться, что она меня все—таки запомнила. Я не трус же какой-нибудь…

И вот через некоторое время из—за переулка выехало авто черного цвета с хромированной решеткой и ручками. Новая модель, которую сейчас показывают в рекламе.

Машина останавливается, выходит водитель, обходит авто и открывает пассажирскую дверь. Выходит, она – на солнце ее волосы как будто переливаются бликами водопада, платье ее одновременно легкое и подчеркивает фигурку, на ножках миниатюрные белые туфельки. Никого не замечая, слегка приподняв нос кверху, она направилась ко входу в дом, где уже приоткрыл для нее дверь администратор здания.

– Каролина, постойте!

Она обернулась и стала меня разглядывать. Видя, что я по тротуару двигаюсь в ее сторону, она развернулась и пошла ко мне навстречу. Когда она уже подошла почти ко мне, я не мог проронить ни слова, откуда—то появилась пресловутая одышка, то ли от быстрого шага, то ли от волнения.

– А, это ты, кто приходил ко мне вчера на свидание? – Сказала наконец Каролина.

– Да. – Робко ответил я.

– Сейчас-то тебе что надо, ты уже получил, что хотел.

Я наконец отдышался, и стал говорить уже более спокойным и уверенным голосом.

– Просто пришел к тебе.

– Хм, в таком виде? – Сказала она, осмотрев меня с ног до головы. – Опять на свидание?

– Я дрался за твое сердце и победил… – Ответил я.

– Опять врешь… – разочарованно вздохнула она, и стала разворачиваться, чтобы уйти.

Я стал быстро копаться в сумке. Она остановилась и молча наблюдала за этим действом вполоборота, наверное, из—за любопытства.

– На, вот, это мой приз за победу. Поставишь этот кубок у себя в комнате, я первый, кто завоюет твое сердце.

Она улыбнулась.

– Выдумщик, продолжай. С кем же ты дрался за мое сердце?

Я приподнял голову, которую держал немного вниз, чтобы хоть как—то скрыть свой синяк и начал рассказывать о том, что я дрался сам с собой.