Сорцерий. Книга II. Свет во Тьме

– И ты, как я вижу, жива. Почему?

У Софи от их спокойствия дух перехватило. Бабушка так обсуждала смерть внучки, будто это обычное дело. И с порога уверенно, точно знала, что Виктория жива, хотя слышала обратное. Да, наверняка у Гекаты имеется некий предмет, который непременно сообщит о смерти родного человека, но Софи, лишенная понимания, далекая от необыкновенных чудес, преисполнилась возмущением.

– В этом я еще не разобралась. Серебряная стрела эльфа, которую, не сомневаюсь, заряжали Лунным Светом или обмакнули в Священные Воды Луны, прошла через самый центр ведьмовского амулета триединства.

– Из самого сердца? – Геката внимательно разглядывала предмет. – Кровь очень важна, по ней передается сила поколений. Кровь, ставшая кристаллом – очень интересно… с наконечника эльфийской стрелы, что прошел амулет… и ты почему-то жива… – Хранительница столкнулась с подобным впервые и как ни старалась выглядеть умнее, незнание проступило на лице.

– Какая?

– С этим ты уже сама разберись!

– Как всегда, – буркнула под нос Виктория. – Есть еще кристалл. Я таких прежде не видела. Забрала у того волшебника, что затеял войну, – она протянула камень, состоявший из множества разноцветных осколков.

– Радужный Кристалл – сильное оружие. Мы, хранители, лично выдавали их тем, кто заслуживает доверия, в помощь для защиты королевств.

– А вы уверены, что арвейнидд королевства Аструм, Тризон, заслуживал доверия прежде?

– Если мы даровали ему Силу, значит, заслуживал. В каждое сердце может пробраться Тьма! Соблазн обладать большим волшебством велик, устоять может не каждый. Что же, – она протянула Кристалл обратно, – оставь себе, пока Совет не решит, кому его следует передать.

– Ты вскоре посетишь меня вновь?

– Разве ты против?

– Нет, что ты, но я отправляюсь в королевство Белый Дракон.

– Будешь на волосок от смерти – спрячь Радужный Кристалл от чужих глаз.

Софи недовольно насупилась: неужели можно быть такой черствой бабушкой? Хранитель, конечно, должен проявлять бесстрастность во всем, но говорить так сухо о жизни собственной внучки…! Геката развернулась и в одно мгновение, не прощаясь, покинула дом.