Суперпозиция

Потом вошел во вкус и вернулся к своей разгульной жизни, какую он вел до несчастного случая, произошедшего с женой. Единственной проблемой была нехватка денег.

Какое-то время все было спокойно, и Стас уверил себя, будто все вернулось на круги своя, но Кристина так не считала. Сначала она, как будто от скуки, стала распрашивать Стаса о его делах, о том, где он был, куда собирается. Стас поначалу врал ей с три короба, но после того, как однажды она поймала его на лжи и ткнула как нашкодившего кота носом в его же дерьмо, Стас стал вести себя осторожнее.

Потом появилась Вероника: приходила к сестре клянчить деньги и мимоходом вертела своими бедрами перед Стасом.

Как-то раз, когда они с Кристиной сидели в гостиной после ужина, Вероника приперлась в коротком обтягивающим ее шикарную фигуру платье, вообще без нижнего белья и уселась в кресло прямо напротив него, раздвинув свои бесстыжие ноги. Он не вытерпел и пяти минут, откланялся дамам и выскочил из квартиры, чувствуя, что его мужское достоинство порвет молнию на штанах и будет указывать путь проходящим на улице людям.

В этот вечер он забурился в ночной клуб, встретил там знакомую компанию и отрывался на дискополе, изрыгая энергию молодого тела, изрядно набравшись алкоголя. Откуда там взялась Вероника, у него даже мысли не проскользнуло, но через полтора часа после их встречи они уже кувыркались голые и потные у нее в квартире на двадцать пятом этаже, ублажая друг друга в алкогольно-наркотическом тумане.

Отношения эти длились уже почти полгода.

Стасу казалось, что так он наказывает Кристину за ее несправедливое к нему обращение. Он знал, что Кристина не простит ему такого предательства, но продолжал спать с ее сестрой, теша свое самолюбие.

– О чем ты думаешь? – спросила Вероника Стаса, улегшись рядом с ним в кровати и поглаживая его гладко выбритую грудь кончиками пальцев.

– Думаю о том, что пора возвращаться домой, – ответил он, отвлекаясь от своих мыслей.

– Я тоже думаю о ней, – сказала Вероника.

 – Мне как-то не по себе.

– Что, хочешь все отменить?– спросил Стас и напрягся, ожидая ответа. Эта сучка ведь может и передумать. Что тогда?

Он повернулся на бок, глядя ей в глаза и стал гладить пальцами ее пшеничные локоны, затем опустил руку, забрался пальцами между ее бедер и стал поглаживать там.

– Нет, – ответила Вероника, возбуждаясь, – пусть получит свое.

Стас поцеловал ее в губы, долго орудуя своим языком у нее во рту.