Суперпозиция

Официант шел рядом, удерживая над ними большой черный зонт: дождь крупными звонкими каплями стучал о его поверхность.

Внутри было прохладно. Тишину полупустого зала нарушал гул работающего кондиционера. Денис сидел в середине помещения у окна, открывающего обзор на прилегающий двор и парковку. Значит, он видел ее появление. Чтож, ей не придется видеть на его лице смущенное выражение, когда она подъедет к нему в кресле на колесах, хотя он, бесспорно, подготовился и уже знал о произошедшей с ней трагедии.

Метрдотель катил ее кресло по дорожке между рядами столов, и Кристина краем глаза отмечала, как люди невольно устремляли на нее взгляд и тут же неловко отводили глаза в смущении. Только одно лицо имело иное выражение, лицо ее сестры, сидящей в конце зала в сопровождении незнакомого мужчины. Глаза сестер встретились и на мгновение замерли: одна в тревожном удивлении задавалась вопросом, другая – с надменным и непроницаемым видом, выражала абсолютное пренебрежение.

Денис поднялся из-за стола и приложился губами к протянутой Кристиной руке.

– Рад встрече, – сказал он, глядя на нее сверху вниз.

– Я тоже, – ответила Кристина, отводя взгляд от дальнего стола, где сидела ее младшая сестра.

Метрдотель установил ее кресло у стола и спросил:

– Подозвать официанта сейчас или попозже?

– Зовите сейчас, я голодна, – сказала Кристина и обратилась к Денису, – давай сначала пообедаем, а о делах поговорим потом.

– Я согласен, – ответил он, улыбаясь одними глазами.

Через минуту подошел официант и принял у них заказ.

Кристина сделала глоток из бокала с водой и спросила:

– Как отец поживает?

– Хорошо, он все тот же, не смотря на возраст, – сказал Денис, откинувшись на спинку стула. – Выражаю тебе соболезнования по поводу кончины Михаила Алексеевича. Хотя, наверное, уже поздно.

– Да, два года уже прошло. Мама как?

– Они с Лизой переехали в Англию три года назад.

– Жаль, лучше женщины для Максима Павловича не найти, – откровенно сказала Кристина, – она практически идеальна.

– Отец так не считает, – Денис улыбнулся уголком рта. – У него давно другая пассия.