Пристанище ведьм

Она подвела нас к потертому столу в дальнем углу комнаты.

Белый воск капал со свечей на столешницу, а их желтое пламя отражалось в одиноком стакане воды. Несмотря на грандиозный размер помещения, я чувствовала себя запертой, и от этого мне становилось не по себе.

– Почему мы ушли так внезапно? – спросила Лена.

Она выглядела такой же потерянной, как и я. Кажется, они с Максин были не особенно близки.

– Здесь нас никто не подслушает, а я должна объяснить вам кое-что очень важное. Во-первых, у «Колдостана» есть уши.

На этих словах ее челюсть дрогнула. Я вдохнула запах пергамента и керосина, наполнявший библиотеку, и вместо меня заговорила Лена:

– Так значит… Ученицы «Колдостана» не единственные волшебники на свете?

– Господи, конечно нет! Какими бы мы тогда были самовлюбленными!

– А кто есть еще, кроме нас? – спросила я.

– Академия довольно успешно справляется с тем, чтобы находить волшебниц в ближайших городах и забирает всех – богатых, бедных, любой расы, из любого района; девочек, которых при рождении приняли за мальчиков; и тех, которые не всегда понимают, кто они, и тех, кто еще не осознал себя и вовсе не хочет об этом задумываться.

– Разрушениями? Накапливанием капитала? Враждой? – колко произнесла Лена.

– Именно.

– А что будет после того, как мы закончим академию? Нас же отпустят? – спросила я.

Максин с Леной напряженно переглянулись, и мне это совсем не понравилось.

– После академии все возвращаются к обычной жизни, – наконец заговорила Максин. – Выходят замуж, рожают детей, работают. Ходят слухи о волшебных сообществах в городе и как минимум одном магическом черном рынке. Я как-то случайно подслушала, как Хелен упомянула о ведьминском ковене на острове Мартас-Винъярд, но она отказалась рассказать о нем подробнее, – с сожалением добавила Максин, и ее железная уверенность на секунду дрогнула.

– Это все, что ты знаешь? – уточнила я.

– Наверняка знаю лишь одно: ко всем надо относиться с опаской. И никому не открывать ворота.

Значит, стена не только удерживала нас внутри, но и не пропускала никого снаружи. Очевидно, записку на моей подушке оставил кто-то из местных.

Я не знала, как это сформулировать.