Доктор моего сердца

 – Ты придумала для себя образ нашей идеальной семьи. Вернись на землю. Мы встречаемся, спим вместе, но надеть кольцо тебе на палец я не обещал… И ты приняла правила игры!

– Кай, ты дурак или просто прикидываешься? – спросила она тихо. В голосе Мэл звучала какая-то дикая усталость. – Если ты никогда об этом не думал – ни одна девушка не будет спать с мужчиной просто так. Мы всегда чего-то ждем… Чего-то большего. Я начала ждать после свадьбы твоей сестры – ты же не просто познакомил меня с семьей.

– Мне была нужна компания на вечер.

Я не догадывался, что ты так это воспримешь.

– Кай, я тебя люблю. Ты крутой врач, классный друг и ты прекрасен в постели. Но я правда так больше не могу. – Плечи Мэл опустились, – ты раз за разом умудряешься меня унижать. Я так пыталась добиться твоего расположения, что превратилась в злобную фурию. Думаю, что самым уместным будет сказать: «прощай». Особенно после того, что ты провел прекрасную ночь не со мной. Один только вопрос – где же эта таинственная незнакомка, которую ты не можешь выкинуть из головы?!

Она нажала на дверную ручку и вышла, а я стоял и смотрел на закрытую дверь.

Я вернулся в кухню и взял новую порцию льда из морозилки. Сев у окна я задумался над тем, что она сказала. Ох уж эти драматические диалоги перед уходом, которые должны заставить мужчину чувствовать себя паршиво. В этот раз ее слова попали в цель. Так погано мне не было достаточно давно.

На следующий день после этого разговора в мою смену поступил 8-месячный малыш, которому моя бригада должна была провести срочную операцию.

Я пытался перевести мальчика другой бригаде: мне предстояло через пару дней оперировать сложного пациента вместе с Лиз. Но у парнишки показатели ухудшались с каждой минутой и ждать не было никакой возможности.

Три часа со скальпелем, мы сделали все, что могли, но прогнозы были неутешительные. Малыша привезли к нам слишком поздно, чтобы рассчитывать на успех. Я делал все, что мог. Мои ассистенты делали даже больше того, что было в их силах, но даже мы не в силах были его спасти.

Тишина кардиомонитора была самым тяжелым признаком нашего поражения. Я назвал время и вылетел из операционной.

Джоан стояла у большого окна, через которое следила за ходом операции.

– Как ты считаешь, каковы были его шансы?

– Процентов 20, не больше.

– Ты сделал все, что мог?

– Джоан, я всегда делаю все, что могу и даже немного больше! – Ответил я, едва сдерживая ярость.

– Мне было важно это услышать.