Охота на некроманта

Лука хмыкнул, мысленно погладив себя по интуиции – не зря он этому вчерашнему студенту упокойницкие байки травил. Парень – молоток, сделал все правильно. Хорошо, что коллегу не принялся сдуру вытаскивать – и сам бы не выжил, и вставших запереть стало бы некому.

Потом Степан хряпнул спирта и под скрежет когтей и грохот таранных ударов в металлические двери дозвонился в МВД. А дальше пил и молился, чтобы двери, засовы и печати выдержали до приезда помощи.

Из города прибыла уже полная штурмовая бригада с начальником.

Шесть точно вставших и один предположительный – это тревога областного масштаба.

Судя по краткому описанию главного – молчаливый, около шестидесяти, седина пятнами, – на место выезжал лично Каин. Зачистили быстро, за полчаса. В газеты и интернет про бойню ни звука не просочилось, только короткая заметка в полицейской сводке про найденные на пустыре тела.

Со Степана взяли пачку подписок о неразглашении, похвалили за сообразительность. Откуда взялась такая грамотность в экстренной ситуации, выяснять не стали: то ли знали про знакомство с Лукой, то ли местечковый анатом мало кого волновал.

Скорее, второе. Под подпиской про двойную бойню в Ельске он мог рассказать только кому-то с допуском. У Луки такой допуск был. С тех самых времен, о которых сегодня почему-то вспоминалось все чаще.

Вторые вести пришли от тети Лиды, которая на добровольных началах присматривала за погостом в деревне Шушенки.

Деревня была большая: жилых домов штук десять плюс дачи – этих в три раза больше, но чем холоднее, тем реже там появлялись жильцы.

Еще столько же пустующих покосившихся домов, чье население уже давно обреталось поровну в двух местах – в городе и на кладбище.

Лука тамошний погост знал как некромантский кодекс: портреты древних старушек, помнивших еще ужасы царизма и принципиально докоптивших до ста лет, чередовались с фотографиями мужиков лет тридцати-сорока, которых сжил со свету зеленый змий. Погост как погост, да и Шушенки были знамениты среди знающих людей не этим.

А тем, что за местным кладбищем, через полкилометра жиденького овражистого леска, лежала знаменитая Рассоха.

Место было бедовым. И получать подтверждения директорским предчувствиям с той стороны не хотелось совсем, однако пришлось.

Тетя Лида жила в Шушенках круглый год, к Луке относилась с доброжелательным кокетством – приметила его еще давно, когда их вывозили на Рассоху с первым курсом училища.