Герцог для королевы

Его предмет страсти, пепельная пухленькая блондинка из клуба (я ее вспомнила, у нее была темно-вишневая лачетти, с забавным зайцем на присосках на заднем стекле), медленно и не спеша надевала кофточку. Пуговка за пуговкой. И улыбалась.

Ну да, для нее ситуация была забавной.

Это же меня на нее променяли.

3. Мряу!

Возвращается как-то жена из командировки, а соседка ей и говорит… Но когда анекдоты становятся жизнью – тут не до смеха. Хотя лицо у Паши просто загляденье – красное от натуги, глаза выпучены.

Интересно, а если бы они успели одеться, что бы это изменило? Он бы начал мне рассказывать, что блондинка просто шла мимо и случайно заглянула к нам в спальню? Цирк.

Еще ироничней, что в панике Паша натянул на себя мои брюки, они совпадали по цвету и ткани, и несколько раз мы забавно путались, собираясь спросонья на работу. Сейчас забавно не было.

Было противно.

Внутри стало окончательно холодно. И если после Карасика там еще ныло, то теперь как отрезало. Только вот голова заболела так, что картинка стала двоиться.

Досматривать сцену я посчитала излишним.

– У тебя час на то, чтобы собрать вещи. Думаю, управишься. Ника, если не ошибаюсь? У вас вещей меньше – хватит и пяти минут.

И ушла на кухню.

Желание прореветься куда-то рассосалось, внутри клубилось холодное бешенство. Картинка, до этого расколотая на кусочки, начала собираться. Сходилось все: досадные мелочи, на которые я раньше не обращала внимания, сочувственные взгляды соседки, внезапные отлучки.

Больше всего бесил даже не сам факт, что Паша мне изменял, а то, что я, как сельская дурочка, позволяла себе закрывать глаза на все признаки, которые мне об этом даже не говорили – орали!

На субботних встречах он радостно ржал в компании приятелей, галантно общался с девушками из тусовки и напрочь забывал про меня.

Приходил по будням почти к ночи, в отличном настроении, рассказывая о том, какую крутую штуку придумал их шеф – хозяин мелкой конторы-тотализатора.

Хорошо хоть банк оказался умнее, и до конца выплаты кредита тачка была записана на меня. Хотя Паша выражал этим фактом всяческое недовольство, мол, почему не дают переписать на него. Ведь он вот-вот заработает свою кучу денег.

Но я дурой была, а кредиторы – нет.