Герцог для королевы

Потом сверху что-то грохнуло, по галерее раздались нетвердые шаги, и показался тот самый. Насмешливый. Со злым взглядом.

Принесла нелегкая.

Прихлебывая прямо из горла, так, что винные капли падали в распущенный ворот рубашки, он тащил на плече расхристанную девицу.

Увидев меня, остановился, оскалился приветственно и даже изобразил шутовской поклон – не снимая своей ноши с плеча.

– Великим герцогам все можно, – пробормотал еле слышно второй стражник.

Ага, значит, это и есть один из королевских братьев.

Интересно который. Хорошо бы не грошовый Ксандр. Потому что для моего плана мне до зарезу нужна была ясная голова, а этот темноглазый лишал меня всякого соображения одним только видом. Угораздило же! Как наваждение какое-то. Колдовство.

Может, тут в ходу приворотные зелья или какие-то заклятия? Раз магия существует, наверняка есть ее любовная разновидность.

Герцог нагло улыбался, довольный произведенным на меня эффектом.

Ну и ладно! В конце концов, королева тут я. Хоть и поддельная внутри.

А он всего лишь брат моего покойного мужа.

Я ответила на шутовской поклон герцога легким кивком, а потом сказала громко и четко, так что эхо, отразившись от каменных стен, разнесло мой голос далеко по коридорам:

– Главное, не забудьте – здесь траур по вашему брату. Так что медленно и печально.

Служанка охнула и прикрыла рот ладонью. Стражники напряглись и, кажется, даже потянулись к оружию.

Герцог замер, опустил бутылку и тряхнул головой, как большой пес, на которого вылили таз холодной воды.

Потом прищурился, словно увидел меня впервые.

Ждать ответа я не стала, развернулась, расправила плечи и продолжила свой путь.

О королеву, даже если ей остается править не больше недели, ноги не вытирают. Будь ты хоть трижды красавец и любимец женщин.

Сад оказался прекрасен, даже в сумерках, которые подкрались, пока мы шли по замку.

Тот, кто его распланировал, обладал великолепным вкусом: узкие мощеные дорожки ныряли в арки из хмеля и плюща, чтобы вывести к небольшому укрытому в тени фонтанчику, а оттуда к укромной беседке, со стен которой свешивались виноградные гроздья.

Потом дорожки выводили к круглой мощенной белым камнем площадке около одуряюще пахнущих ночных фиалок и вновь ныряли в тенистый сумрак.

Я выбрала широкую мраморную скамью у выложенного плоской галькой источника. Сразу за ней начинался ажурный парапет, а за ним справа простирался город, который отсюда был виден целиком.

А слева темнело море.