Герцог для королевы

 – Но так больно в груди.

И вздрогнула от грохота – служанка уронила поднос, на котором несла графин с фруктовым морсом и сдобу, и теперь спешно собирала осколки с пола, испуганно не поднимая взгляда.

Толстяк негодующе покачал головой и успокаивающе дотронулся до моего рукава. В этом месте мне полагалось плакать, потому что я чудом выжившая безутешная вдова.

Пару слезинок выдавить получилось без проблем – стоило вспомнить адскую боль во время приступа и ветеринарку с Карасиком.

Толстяк подал мне тонкий платок, я осторожно промокнула глаза, дав слезам скатиться на щеки.

Служанка наконец управилась с уборкой и тихой мышью исчезла.

Я встала, рассеянно прошла к окну, заодно убедившись, что решеток снаружи нет – только толстые ставни и виноградные лозы, карабкающиеся по стенам до крыши.

Дошла до зеркала, отметив, что туфельки у королевы явно не для ходьбы придуманы: прошла всего ничего, а ремешки уже растянулись.

Я, словно случайно, оступилась, прихватив край тяжелого покрывала, и ткань с поверхности зеркала сползла целиком.

– Сейчас, Ваше Величество, я помогу, – всполошился толстяк.

Но пока он вставал из кресла, пока ковылял ко мне, я успела себя рассмотреть.

Зеркало оказалось мутным и зеленоватым – никакого сравнения с привычными современными зеркалами. Посередине на отражении шло искажение, оно раздваивалось. Рассмотреть детали удалось с трудом. Но основное я увидеть успела.

Королева действительно была очень молода. Очень простенькое личико, как у деревенской дурочки.

Потому что стоило мне упустить контроль над мимикой, как выражение у девушки в зеркале стало откровенно глупым – ротик распахнулся, а глаза округлились, как у аквариумной рыбки. Сходство усиливали пухлые щеки и общие мягкие черты.

Но стоило мне напрячься, как выражение лица менялась – губы изгибались в моей улыбке, а бровь иронично ползла вверх. Стоп, вот это лучше придержать!

Я скорбящая королева, у которой завтра похороны мужа, пусть лучше будет вид глупой дурочки.

С дурочек спроса меньше.

9. Первая интрига

Собственный возраст радовал и огорчал одновременно – восемнадцать или девятнадцать лет. Я и забыла, что такое быть молоденькой. Но своего родного тела очень не хватало.

Из хороших новостей были: очень густые каштановые волосы, уложенные в сложную прическу. Правда, блеклые, но даже здесь, думаю, не проблема раздобыть крапиву или лен. Темные брови красивой формы – но можно подровнять.