Путаница, или Ветер в голове

За спиной осталась уходящая вдаль аллея и неприметная лавочка, наполовину укрытая кустами. На лавочке сидели две девчонки и шептались о чем-то, провожая нас взглядами.

– Видел? – спросил Паша, как только скамейка скрылась из вида. – Интересуются, между прочим.

Почему-то я сразу заподозрил в его словах угрозу моему плану и резко спросил:

– Чем интересуются?

Паша хохотнул.

– Ни чем, а кем. Нами, старик, нами. Одна особенно. Спрашивала, почему мы на танцы не ходим. Как они тебе? Приятненькие такие карасики.

– Ах, это? – успокаиваясь, сказал я. – Ты вот что, в кузове выбери место понадежнее. Машину трясет на ухабах.

– Да не волнуйся ты так, – перебил Паша. – Я что думаю: девочки на вид симпатичные, а в голове небось одна пудра и шуры-муры. Если бы мы захотели…

– И кстати, только что вспомнил. Носки… Как у тебя с носками?

Но Паша меня совсем не слушал.

– Ты заметил? Глаз с нас не спускали…

Я остановился и, оглядев Пашу с ног до головы, подумал: «Вот я стою на пороге важнейшего события в моей жизни, может быть самого главного, и в то же самое время хочу довериться идиоту.

– Ты знаешь, – перебил я Пашину трескотню, – пожалуй, я сам займусь сапогами.

– Почему? Ты что, мне не доверяешь?

– Ну что ты, – ответил я, – наоборот. Но в столовую ты все-таки запишись. На всякий случай.

Мне показалось, что Паша вздохнул с облегчением. Я тоже повеселел, как человек, по счастливой случайности уцелевший в авиакатастрофе.

Глава вторая

На следующий день я улизнул из столовой во время завтрака и, убедившись, что никто не идет следом, пулей примчался обратно в корпус. На веранде стояла тишина; и только где-то под потолком позвякивал, раскачиваясь на ветру и ударяя о стену, кусок проволоки. Бывает, решаешь задачу, и вроде нащупал ниточку, и вроде все правильно, а ответ не нравится. Звенит внутри какой-то звоночек, как будто предупреждает о чем-то. Несколько мгновений я стоял прислушиваясь: что-то я упустил… в самом начале.

Так ничего и не вспомнив, я взял под кроватью сапоги, завернул их в одеяло и, связав концы одеяла узлом, вышел на веранду. Что же я мог забыть? Это было что-то важное, о чем забывать не следовало. Но в голову снова ничего не пришло. Я стал спускаться по лестнице.

С узлом в руках я вполне мог сойти за человека, помогающего вожатым отнести в прачечную постельное белье.