Букет из двух нарциссов

– Металла? Но ты ведь продаешь вино, да?

– До вина я был инженером.

– А как так получилось, что ты стал заниматься вином?

– Патент принес мне большие деньги, я мог больше не работать на заводе. И тогда я решил открыть свою компанию.

– Но почему вино?

– Тогда я думал, что это романтично. Представлял себе виноградники, глянцевую листву, вбирающие солнечный свет ягоды…

– Ага, а оказался в душном офисе при пыльном складе.

Он помолчал секунд десять, а потом неожиданно констатировал:

– Ты хорошо говоришь по-английски.

– Для уборщицы? – усмехнулась я.

– А ты точно уборщица? – Гавел подозрительно прищурился.

– В данный момент да. Ты только посмотри, как я тебе лампу отмыла!

– Спасибо. Я ценю это. А вообще ты кто? – спросил он, постукивая по столу кончиками пальцев.

– Я писатель.

– А… – облегченно вздохнул Гавел, будто у него от сердца отлегло. – А зачем ты убираешься?

– Решила узнать, как простые люди живут, – озвучила я снобскую версию.

– Да, это интересный опыт, попробовать себя в другой профессии. Я когда-то работал грузчиком, и это было весьма необычно – делать что-то своими руками, – сказал пан, для убедительности показывая мне свои холеные руки со свежим маникюром.

В этот момент он полностью преобразился – тусклые прежде глаза заблестели, вместо сжатых тонких губ появилась улыбка на пол-лица, плечи расправились, и он сразу стал мужественным и привлекательным.

– Этот опыт физического труда изменил мое представление о простых людях, о работе, о жизненных ценностях. Наверное, работа уборщицы очень полезна для тебя как для писателя? – спросил он с воодушевлением.

– Еще бы! Ни одна другая работа не дает так много узнать о людях, как эта! – наконец отмерла я.

– Звучит пугающе, – и разговорчивый Гавел с сияющими глазами мгновенно превратился обратно в жухлого пана.

По дороге домой я неожиданно пришла к мысли, что если бы я и согласилась выйти за кого-нибудь замуж, то мой муж был бы похож на Гавела: богатый, щедрый, поддерживающий мое желание заниматься искусством, и при этом достаточно требовательный, чтобы заставить меня писать, а не только представляться писателем.