Буревестник

– Сдавайся, я обещаю тебе справедливый суд! – предложил Глеб.

– Ха-ха-ха! Знаю я ваш суд, – зло рассмеялся Степан и плюнул в сторону парня, – моя семья обратилась к Совету за защитой, а в итоге вы же всех и истребили. Женщин, детей – всех. Зная вас, я точно не куплюсь на твои сладкие речи, гадкий человечишка! Я вас всех уничтожу и начну, пожалуй, с той девки!

– Ты все ещё здесь! – закричал Глеб, заметив Олесю.

В следующую секунду двоедушник бросил в нее нож. Глеб рванул к девушке и, обняв ее, прикрыл своей спиной.

В спину ударилась палка, а затем раздался удаляющийся смех Степана.

– Тварь! – прорычал Глеб, понимая, что его провели, а затем, отстранившись от девушки, добавил, – уходи. Я не смогу защищать и тебя.

– Твоя рана, ее надо обработать, – забеспокоилась Олеся.

– На это нет времени, он что-то задумал. Пожалуйста, уходи, – сказал Глеб и, развернувшись, бросился за двоедушником.

Степан не мог далеко убежать. Глеб заметил, как тот забежал в помещение для охранников.

Аккуратно открыв дверь, ожидая засады, парень вошел внутрь, но все было тихо. Из пультовой, в которой он оказался, выходила еще одна дверь, в помещение для отдыха, откуда доносился шепот и странные хрипы.

Глеб ударил по двери ногой и замер. В центре комнаты находилось яйцо Рарога, а на нем, обнимая его, с ножом в груди лежал Степан и ухмылялся. Кровь стекала прямо на яйцо, отчего оно пульсировало и наливалось красным.

– Я победил вас, гадкие людишки. Рарог – прими эту жертву и покарай всех, кто вырывает легкие Земли! – торжественно закричал двоедушник.

Глеб успел сделать несколько шагов, перед тем как раздался взрыв, и его оглушенного, выбросило на улицу. Он понимал, что нужно встать, но никак не мог вернуть себе чувство направления и нащупать опору. Его руки тряслись, голова гудела, а уши заложило. Спина ощущала нестерпимый жар, из которого рождался карающий дух. Они опоздали. Рарог ступил в их мир, дабы нести разрушение.

В следующий момент Глеб почувствовал, как чьи-то нежные руки обняли, его словно в детстве.

Он ощутил безграничную любовь и теплоту.

– Мама, – прошептал Глеб.

– Так меня еще не один парень не называл, – тяжело дыша, просипела Олеся, оттащив его на пару десятков метров от места рождения Рарога, – пришел в себя, хорошо. А теперь вставай!

Девушка, тяжело дыша, склонилась над Глебом. Он видел в ее глазах страх и, в тоже время, безграничную решимость противостоять сложившейся ситуации.