Буревестник

– … а теперь можете немного отдохнуть, – закончил Михаил свою речь и подошел к Глебу, который даже отсюда слышал вздохи облегчения.

– Удивительно, прошло столько лет, а я все еще помню каждое твоё слово, – усмехнулся парень.

– Судя по тому, что ты до сих пор жив, то помнишь не только слова, но и мои наставления, – вернул ему усмешку Михаил, а затем его взгляд стал очень серьезным, – а теперь рассказывай, что тут произошло.

Глеб коротко пересказал своему наставнику все, все события последнего дня.

Естественно он опустил детали, о которых ему поведала Надя. Ведь не смотря, что Михаил был его наставником, опекуном, защитником – он, прежде всего, был одним из членов Совета.

Закончив рассказ, Глеб замолчал, давая возможность наставнику, осмыслить всю информацию.

– Ситуация паршивая. Теперь я понимаю, для чего сюда также вызвали инквизицию, – нарушив молчание, проговорил Михаил, – поначалу я думал, что ты опять ослушался приказа Совета, потому и вызвался, чтобы хоть как-то помочь тебе.

– Хм, значит Совет до сих пор злится, – себе под нос сказал Глеб.

– Злится. Это мягко сказано. Они серьезно рассматривали самые разные варианты привлечения тебя к ответственности, – вспылил Михаил, – я даже не знаю, чем ты думал, переходя дорогу Совету! Этот Михаил мог взаимодействовать со Странником и обладать ценной информацией, а ты просто взял и отдал его Рарогу.

Глеб молчал. В оправданиях не было нужды. Он знал, на что шел, предлагая Рарогу свои условия.

– Но, тем не менее, все обошлось, – попытался улыбнуться Глеб.

– Идиот! Ты меня не слушал? Следствие еще не закончено, – повысил голос Михаил, чем привлек внимание своих учеников, – ты думаешь, что последние миссии, где ты всегда находишься на грани жизни и смерти, тебе дают просто так?

– Кхм, – задумался Глеб.

– Понял, в какую выгребную яму угодил? – уже более спокойно проговорил Михаил, – Совет до мокрых штанов боится Странника и все, что связано с ним проверяется и расследуется в первую очередь.

– Даже не срыв печати?

– Это сейчас не так интересно. Судя по тому, как сорвали первую печать – работал дилетант.