Прогулки по Луне

Ветров сам выбрал этот отель, когда был еще в Нью-Йорке. «Вам ближе к Бульвару Звезд или к деловому центру?» – «Ближе к океану!» Вышел на галерею перед входом – красота! Шикарный, расцвеченный огнями вид ночной бухты и яхтенной пристани. Сотни яхт у причалов. Лунная дорожка. Неподалеку кто-то швартуется, слышны приглушенные голоса. Из бара на берегу доносятся звуки блюза. Парень и девушка целуются, прислонившись к стволу пальмы. И над всем этим – огромная, слегка красноватая луна. Ночное светило приветствует тебя, Юрий Сергеевич.

Оно ждет прибытия нового гражданина планеты Луна.

Нашел на галерее круглый столик. Уселся поудобнее в легкое кресло и с наслаждением закурил. Хочется вкусить и запомнить всю эту земную благодать, когда еще доведется побывать здесь? Может, и никогда. Да, неплохо было бы еще раз прогуляться с Юлей по лос-анджелесской Венеции.

Почему-то вспомнилась жена, их первые жаркие ночи. Оба они умели не торопиться. Покурить до, оттянуть как можно дольше начало поцелуев и объятий – до тех пор, пока сердце не забьется бешено, пока оттягивать сближение будет уже невозможно.

Выкурить по сигарете после… Знаешь, Юра, почему я тебя люблю? Ты очень красивый! Это я-то красивый?!

Ну, и что жена? Сердце больше не трепетало при воспоминании о ней. Два года назад разошлись, а на самом деле – и того раньше. Ничего не осталось. Было когда-то. Искры высекались, и пожар был, а вот, гляди, ничего не осталось.

Куда все подевалось? Только по маленькому Сереже очень скучает… А ведь была любовь. Была ли? Вот Инна – совсем другое дело.

Единственной женщиной в его жизни была Инна Шершень. Первая любовь. В двенадцать лет бегал к ней в пионерлагерь, целовались у забора. Когда снова встретились, уже совсем взрослыми, Инна была замужем. Любовь вернулась – властно и безоговорочно, будто никогда и не уходила, будто и не было этих взрослых лет, вернулось все – и волнение, и тепло, и нежность, и юношеская доверительность, но за пределами свиданий – почему так получается? – какая-то ее чужая, неизвестная ему жизнь, другой мир, отделенный от него Берлинской стеной с наглухо закрытыми стальными дверьми.

Куда ты исчезаешь, Инна, где ты обретаешься, чем ты живешь, когда мы не вместе, откуда эта черная завеса молчания?

– Не спрашивай, дорогой, ни о чем не спрашивай. Тебе ведь хорошо со мной? И мне тоже… Очень хорошо.