О дьяволе и бродячих псах

Сам Джеймс Митчелл осчастливил ее своим появлением в «Джермэйн»! Завтра пойдет кислотный дождь.

– У тебя есть повод начать собираться быстрее, пока я не передумал, – резко бросил он, приближаясь к прилавку.

Нина отнеслась к очередной колкости как к отрицательному ответу и метнулась за верхней одеждой. Ожидая, пока она справится с пуговицами и молниями, Джеймс мрачно покосился на банку «для чаевых». Запустил руку и выудил несколько случайных чеков: особняк, портрет Грея, зеркала в в театре «Эль Рее», зомби из низкосортного ужастика.

Увидев рисунок с парящими во тьме глазами, насупил брови.

– Это что, впечатления о каникулах в Порт-Рее? – холодно спросил Джеймс, забрасывая рисунки по одному обратно в банку.

– Это что, любопытный нос Джеймса Митчелла?

– Ну и срань.

Нина оставила его слова без внимания. Строптивый характер Джеймса настолько опостылел ей, что уже воспринимался как что-то обыденное и не всегда требующее реакции.

Вечерний Порт-Рей окутала завеса снежной вуали, преобразив картину города.

В преддверии праздников нарисовались золотистые гирлянды, делая до этого печальные улочки сказочно уютными. Вне стен кофейни Нине открылся другой мир – охваченный серебром, безмятежностью и зимними чудесами.

– Даже не представляю, чего тебе стоило покинуть «Барнадетт», – проворчала она, натягивая ремень безопасности. Разумеется, Джеймс приехал за ней не по собственной воле.

– Тебя это волновать не должно, – он завел машину. Мотор издал звук неисправности, но Джеймс, очевидно, посчитав это за естественное явление, невозмутимо нажал на газ.

– Спокойно, я всего лишь задумалась, каково это – обосноваться в городе, который тебе ненавистен.

– Так говоришь, будто сама от хорошей жизни сюда приехала.

– Что ж, один-один.

Джеймс усмехнулся краем губ и явно остался доволен.

Машина покинула город и запетляла меж заснеженных холмов по коридорам из сосен. На небе глубокого синего цвета взошла полная луна, обнажая металлическим сиянием очертания далеких гор.

Призрачными отблесками она мягко касалась задумчивого лица Джеймса, закладывая тени в хмурые морщины. Он размышлял о чем-то своем, а Нина не смела мешать. Да и поводов для разговора не искала.

Плавные изгибы дороги и тишина убаюкивали ее. Веки отяжелели, а неодолимая дремота заставила зевать. Девушка собралась было поддаться усталости и прикорнуть, как вдруг предсмертные звуки мотора вновь дали о себе знать. Нина напрочь забыла о сне.