О дьяволе и бродячих псах

Потемневшие от ярости глаза выдавали множество роящихся в голове мыслей, но он словно утратил дар речи. Грейсон явно наступил на больную мозоль, разбудив в Ричарде что-то черное, наполненное отчаяньем и бессильной злобой.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – со стуком пластиковых футляров ворошил бардачок Джеймс.

– Ой, да что тебе скрывать, пару грязных носков под кроватью? – продолжила наседать Нина. – Не очень-то интересно, знаешь ли!

– О, это что, кассетка Эстель? – Джеймс насмешливо крутил в руке коробочку с подписанной вручную этикеткой.

– Дай сюда! – Люциус выхватил ее и кое-как трясущейся рукой вставил в проигрыватель. Минорные ноты «Лунной сонаты» несколько снизили накал страстей, но не могли подавить враждебные настроения.

– Dio, vorrei essere riuscito a ucciderti, – по-змеиному прошипел Ричард. В речи [4 - Боже, как бы я хотел убить тебя.]недвусмысленно сквозила угроза.

– Да-да, чертовски страшно, – не поняв ни слова, отмахнулась Нина. – Строишь из себя таинственного заносчивого недотрогу, но знаешь, кого я вижу на самом деле? Глубоко одинокого, несчастного человека, – ей больше всего хотелось надавить на уязвимые места Ричарда в надежде, что он прекратит упиваться желчью и ощутит что-то, кроме яда.

– Вы там еще не закончили? – Джеймс открыл окно и закурил.

– К тебе, кстати, тоже относится!

– Жаль, я не слышал, что ты до этого сказала.

Ричард отвернулся, дав понять, что тема исчерпана. Остаток дороги все провели в безмолвии.

Преодолев лабиринты городских улочек, Люциус выехал к морю и заглушил мотор.

Нина с нетерпением встретила соленый воздух и монотонный шум набегающих волн. Перед глазами предстала гранитная набережная, в конце которой угадывался парк аттракционов. Он вполне мог сойти за заброшенный, если бы не медленно ползущее чертово колесо и пара действующих палаток с едой. Людей здесь было немного, лишь несколько любителей вечерних прогулок.

– Так, детки, займите себя чем-нибудь на часик, папочке нужно готовиться, – Люциус поспешил исчезнуть в опустившейся полутьме.

Джеймс отвел в сторону Ричарда, по всей видимости, самого приятного ему человека. Что неудивительно – парочка сочеталась друг с другом столь же превосходно, как рыба с фенхелем (вот только и то, и другое одинаково претило Нине). Но на паскудном характере сходство заканчивалось. Разнотипная внешность, пропасть в десятилетие – именно на столько Ричард казался моложе товарища.