Пленница чудовища

Даже за помощью обратиться не к кому, не говоря уже о документах.

– Мне нет до тебя никакого дела. Как и до него. – Его голос звучал отстраненно. – Можешь сама выбрать свою участь.

Он будто знал о моих мыслях.

– Вернуться к Слоуну…

От одного упоминания этого имени меня передернуло. Видимо, почувствовав это, он продолжил:

– Или сесть на катер и предпринять попытку побега. Я бы мог даже подкинуть тебе деньжат, лишь бы ты не доставляла мне проблем. Только вот лучшее, что с тобой будет, даже если тебе удастся прорвать оборону порта, – это гниение в подземке с бомжами.

Он так буднично рассуждал о моей проклятой жизни, о безнадежных перспективах, что мне стало тяжело дышать. Это были мои мысли, но в моей голове они звучали истерикой. Он же спокойным тоном разложил все по полочкам.

– Дыши, девочка, дыши.

Это не было похоже на насмешку или издевательство. Казалось, он правда предоставляет мне выбор, лишь бы избавить себя от лишних проблем.

– Ты можешь попытаться убить себя ещё раз, и ещё много раз, пока не добьёшься успеха. Но тут я придерживаюсь философии: пока мы живы, в наших силах что-то изменить. Смерть ничего не решает. Ты не сможешь вкусно поесть, – он кивнул на пустой поднос, – напиться, в конце концов, заняться сексом. Ты лишишь себя всех удовольствий разом. В том числе и удовольствия отомстить…

Это прозвучало многообещающе. Его слова показались сейчас обнадеживающими.

– Ну и крайний вариант: остаться со мной.

Может, он искусный манипулятор, но я уже знала что выберу. Знала ещё до того, как он это произнёс.

Он тоже знал, что я выберу.

– Только не доставляй мне проблем. Я этого не люблю. – Его голос звучал лениво. – Я дам тебе время восстановиться, но рано или поздно тебе придётся стать для меня полезной.

Я догадывалась, о какой полезности идёт речь. И все же машинально кивнула.

– Элизабет…

Я вздрогнула и от неожиданности подняла на него глаза.

– Думаю, Элли будет достаточно. Не советую привыкать к моей доброте, она выветрится из меня вместе с бурбоном уже к утру. – Он отнял руку, теперь уже перемотанную бинтом. – В твоих интересах не шататься по кораблю. По доброте душевной я оставлю тебя в своей каюте, здесь безопаснее. Ну и потому, что моя женщина всегда должна быть готова принять меня. – Он недвусмысленно приподнял бровь.