Невинность за свободу

Одежда парня все ещё местами тлела, и Высший в миг потушил все искры, продолжавшие истязать тело мальчишки, желая насладиться не омраченной болью энергией надежды.

– Ещё на что-то надеется, – усмехнулся Архонт, однако чувствуя в душе отклик, отдаленно напоминавший сочувствие. – «Я уже и забыл, какого это, ощущать жалость…» – и попытался отбросить странную эмоцию, вызывающую саднящее чувство в груди.

– Помогите… мистер, – вдруг выдавил парень шепотом.

Архонт даже было огляделся от неожиданности:

– Я? – он бы ушёл, но энергия оптимистичного парнишки, словно привязала его к себе.

Не часто найдёшь приятные эмоции, да ещё и в столь обречённом создании.

«Должно быть, в этой деревне все такие питательные».

– Заберите меня, – вдруг отчаянно попросил парень, севшим, видимо от дыма, голосом.

Архонт презрительно приподнял бровь:

– С какой стати мне это делать? – равнодушно отозвался он.

– Я буду служить вам до конца своих дней. Выполнять все приказы, и никогда не стану перечить.

– С чего ты взял, что я лучше? – холодно спросил Архонт.

Надежда исчезла, и Высший уже было хотел одернуть руку, но вдруг учуял едва заметную эмоцию, тянущуюся по венам тончайшей струйкой.

– Это ещё что? – заинтересованно пробормотал он, пытаясь прочувствовать и понять, что ещё держит душонку мальчишки в растерзанном теле.

Но заметив, что парень отключился, отбросил своё любопытство и поспешил отправиться в свою пещеру под водопадом, решив, что уже достаточно насытился сегодня.

«Осталось всего ночь перетерпеть и глядишь завтра я, наконец, уберусь из этого странного места, – Высший сидел на берегу, вглядываясь в звездные узоры на водной глади. Сегодня было значительно светлее, чем прошлой ночью, поэтому Эйден мог оценить красоту водопада и расстилавшегося у его основания озера.

Хотя не так уж часто Эйден просил кого-нибудь о помощи. Может раз в сотню лет или около того…

Мужчина поднял с земли камешек и, воспламенив его, пустил по водной глади, наблюдая за образовывающимися кругами.

«Возможно, мы просто ошибки природы? Сбой в системе?» – безделье вызывало у Высшего философские думы.