Любимый паж Его Величества или Как достать дракона?

 – Так почему же вы дали столь благородному королю умереть на вашей земле?

– Тебе ли не знать, что нам принадлежит лишь лес. Мы не ступаем на болота.

– Не ступаете, зато силы для всего этого представления вдоволь черпаете с болот! – он размахивает руками, разгоняя вокруг себя туман, что снова норовит его облепить. – Зачем вы тогда предупредили меня о предстоящей гибели короля на болотах? Знали ведь, что я помчусь его спасать! Хотели заточить меня в мраморном склепе на эти чертовы двадцать лет? Или сколько там времени прошло? Я со счета сбился!

Ого… Судя по его словам, он был каким-то приближенным короля.

– Наш лес – наша тюрьма, – холодно отзывается на эту исповедь второй капюшон. – Мы не вправе выходить за ее пределы. И вмешиваться в жизни людей. Так повелел сам почивший король.

– Поглядите, какие Туманники у нас послушные! – фыркает Морозко. – Короля уже с четверть века нет, а вы все подчиняетесь его приказу? Вместо того чтобы выйти на болота и освободить меня?!

– Мы бы все равно не смогли это сделать. Только Асане.

– Асане, – недобро усмехается Морозко. – Сомневаешься – используй слова на наречии известном одним Туманникам. Тогда и объяснять ничего не придется!

– Асане – это… – собирается было объяснить второй капюшон, но великан останавливает ее, поднимая ладонь.

– Довольно! Я все понял. Значит, то была месть мне. За волю короля. Чтобы я на собственной шкуре испытал, каково это оказаться запертым. Но даже не в лесу, где вы сполна черпаете энергию стихий. А в безжизненном склепе, заточенным в собственное тело?!

– Это ложь, – предупреждающе скрипит голос правого капюшона, чья фигура кажется ниже остальных.

– Он позволил вам занять лес, чтобы вы перестали докучать королевству! – неистовствует Морозко, и его голос словно от мраморных стен в гробнице, грохотом отбивается о туманную завесу.

Блин, у чувака определенно серьезные проблемы с самоконтролем. И это он еще мне велел рот не открывать. А сам-то вон как разошелся.

– Это ложь! – уже настойчивей скрипит голос.

Прячусь за спиной здоровяка, едва заметно дергая его за ледяную рубаху:

– Эй, Морозко, угомони свои таланты, – пищу я. – Сам ведь сказал, что они и придушить могут.