Холодный кофе для шефа

Но тогда это всех устраивало: Итану не приходилось по два раза в год менять жизнь, отец отдыхал от работы, регулярно встречаясь с сыном в редкие отпуска, а часть семейства Мэтьюз не страдала от долгих разлук с новым членом семьи.

В лагерь друзья тоже ездили вместе: первые дискотеки и попытки клеить девушек. Вместе на разборки: потом оба ходили побитые. Противники приводили минимум дюжину друзей, а Бен и Итан считали, что пока они вдвоем, им никакая банда не страшна. Хотя отчасти это было правдой, тогда как эти двое обрабатывали ушибы, их недоброжелатели ехали в больницу с переломами.

Бон-Бон было три, когда новый «братик» появился в их доме, и каждый раз, помогая им залечивать раны или просто играя в «больничку», она со всем своим детским негодованием отчитывала неугомонных подростков:

– Нужно драться, только если вас обидели!

– Мы никогда не лезем первыми, – уныло оправдывались перед «малявкой» друзья.

Итану вспомнился один момент.

– Ай-ай, – причитал Бен, когда Бонни принялась обрабатывать очередную рану.

Она шлепнула брата по руке.

– Знаете же, что будет больно, чего лезете в драку!

Этот неподдельный детский гнев всегда веселил «пациентов».

– Ты еще не видела наших соперников. Они вообще ревут! – И друзья рассмеялись под неодобрительным взглядом Бон-Бон.

***

Итан поднялся из-за стола и собрал остатки карандаша, чтобы выкинуть. Ему так хотелось семью, и родители Бена всегда подходили под это определение. Неужели теперь Бон-Бон его даже не узнала?

Он глянул в зеркало у стены, желая понять, так ли сильно изменился за прошедшие годы.

Конечно. Даже общий силуэт, обросший слоем мышц, стал значительно больше. Последний раз он видел Бонни, когда ему было двадцать семь или около того. Тогда он был слишком занят развитием небольшой сети ресторанов. Не хватало времени на сон и еду, не говоря уже о том, чтобы посещать тренажерный зал.

Мысли об их последней встрече стали настойчиво заполонять разум, и Итан тряхнул головой, не желая будоражить сознание мучительными воспоминаниями.

Итан разочаровано вздохнул и пришел к выводу, что от того Итана, которого она знала, остались лишь глаза, в уголках которых уже поселились морщинки.