У каждого человека должен быть свой зонт

– В такую погоду? – удивилась я.

– А что ты предлагаешь?

Я посмотрела вокруг: ни одного приличного кафе, ни одного ресторана, никаких признаков цивилизации.

– Что ж, ладно. Это даже романтично.

Закупившись сардельками и хлебом, мы поехали к замерзшей воде. Никита долго не мог найти нужную маршрутку, запутался с оплатой и едва разобрался, где нам выходить. Меня, в свою очередь, волновало только то, как близко мы сидим в этой старой трясущейся маршрутке, набитой эстонскими бабушками, говорящими по-русски.

Ближе, чем рукав к рукаву…

У залива не было ни души. Мы будто приехали в Антарктиду, где не существовало ничего, кроме снега и льда, разбитого на огромные куски. Игнорируя холод, давно замерзшие пальцы и даже друг друга, мы сделали целую серию одинаковых умопомрачительных кадров.

Убрав телефоны, мы замерли в тишине. Было слышно, как падает снег.

– Здесь так тихо…

– Что слышно, как падает снег, – закончила я одновременно с Никитой. Слово в слово.

– Точно, – удивился он.

Кажется, нет ничего прекраснее, чем поцелуй, которого ждешь несколько лет.

Я представила, как делаю шаг вперед, как напрягается и тут же смягчается его взгляд, как мы закрываем глаза вместе. Взрыв эмоций и красок на белоснежном фоне. Момент, ради которого стоило жить в страхе и борьбе из года в год, совершенствоваться, рисковать, раскрывать себя с разных сторон…

Испугавшись собственных мыслей, я отдалилась. Как бы мы ни совпадали в мелочах, я по-прежнему не могла стать ближе. Между нами всегда была граница, для которой не оформляют визы.

Мы подошли к точке, отмеченной в его маршруте. Противоположный берег, едва читавшийся в густом тумане, мог бы стать впечатляющей заставкой к хоррору.

– Знаешь, чем примечательно это место? – спросил Никита.

– Нет.

– Я ведь тебе рассказывал, что у нас по плану.

– Лучше повтори, – вздохнула я.

– Мы с тобой сейчас смотрим на Россию с другого берега. Казалось бы, всего триста метров, но здесь Евросоюз и шенген, а там – медведи и балалайки.

– И правда, – улыбнулась я.

Казалось бы, всего один метр, но здесь я, а там – он.

На обед у нас были бутерброды из черного хлеба и сарделек, припудренные крупными снежными хлопьями. На такую авантюру я могла согласиться только с ним. Кончики пальцев окончательно заледенели, куртка и шарф промокли насквозь, я почти не чувствовала ног и мечтала о горячем кофе где-нибудь в тепле. Можно даже без поцелуя.

– Тебе не холодно? – побеспокоился Никита слишком поздно.