Честность свободна от страха

Просто природа не наградила его великанским сложением. Такой получился. Что было еще более странно – в Вейсланде и Шварцланде не жаловали физическую немощь. А Флинк выглядел не особенно здоровым и выносливым.

– Привет! – он остановился рядом со Шпатцем и улыбнулся. Похоже, что они были ровесниками. А может быть Флинк даже был постарше Шпатца. Лицо его чем-то было похоже на крысиную мордочку, на правой щеке – длинный тонкий шрам, из-за которого казалось, что он все время криво улыбается. Мышиного цвета волосы.

– Разумеется, – Шпатц подвинулся, хотя необходимости особой в этом не было необходимости. Просто очень хотелось воспользоваться случаем и сменить положение. – Шпатц Грессель.

– Флинк Роблинген. Приятно познакомиться, герр Грессель, – тощий уселся рядом, поерзал, недовольно скривился. – Долго нам сидеть на этой пыточной скамейке?

– Вероятно, уже не очень, – Шпатц пожал плечами.

– В прошлый раз я здесь был в другом качестве, нанимался на работу. В горячий сезон, так что все было обставлено иначе – под рабочих выделили накопитель номер два, Там просто ангар, без скамеек. Устраивали торги по десять – запускали десятерых в порядке очереди, кто-то из нанимателей забирал всю десятку, потом шли следующие десять. Хорошо, что отказываться от кого-то из десятки им было нельзя, а то бы я не получил работу.

Флинк ухмыльнулся и стал еще больше похож на крысу.

– Когда меня видят, каждый раз думают, что я больной и слабый. Чаще всего мне это только на руку, но вот зеленый билет мне пришлось самому купить, никто бы мне его не дал так просто. Но без хотя бы одного отработанного сезона претендовать на гражданство Шварцланда нельзя. Если нет других причин. У вас, я так понимаю, они есть? Раз вы здесь впервые?

Флинк достал из кармана плоскую металлическую фляжку, отхлебнул из нее, вытер платком и протянул Шпатцу.

– Мать родом из Вейсланда, из военнопленных, – Шпатц вернул фляжку. – На ты?

– Конечно, герр Грессель, – Флинк широко улыбнулся. – А я мечтал попасть в Шварцланд с самого детства. Зачитывался про войну, люфтшиффы бегал смотреть на площадь раз в месяц. Когда был пацаном, надо мной смеялись. Когда вырос… тоже смеялись.