Ревность… (Рафинад). Лже-Евангелие от Любви…

Для меня высшее проявление театра любви, когда трагичность, лиричность, сентиментальность, комичность, утопичность – все перепутано, как в жизни.

Всё вместе. И все наоборот!

Мне кажется, что Лялечка начинает думать, если бы не Сашечка, с его скепсисом, нытьем, занудством, окружающий её мир стал бы намного прекрасней.

А ведь из нас никто ещё не сказал:

– Это всего лишь игра,

– может потому, что и приза нет, и пьедестала нет, и, выигравших, тоже нет!

Есть Лялечка, которая, играет за две команды.

За свою, – от души, за чужую, – от боли.

– Ляля, ты герой…

Ты меня заражаешь оптимизмом, наверное, зная, что оптимизм – роскошь великих людей.

К коим ты меня постоянно пытаешься отнести.

Отсюда и, – муки ревности!

Но ревнуя Сашечку, ты относишься к нему как к своей собственности.

Низводя его до предмета потребления.

Ты мечтаешь иметь Сашечку «только для себя» (для маленькой Принцессы), тем самым доказывая, что думаешь о нем только в терминах: – «он только мой и больше ничей».

Ляля, Ляля!?

А может любовь твоя ненастоящая?

Придуманная?

Ты не должна ревновать Сашечку, по определению, так как Великая любовь знает, что Сашечка и Лялечки, одни такие в мире.

Соперничество, которого ты так опасаешься, допускает возможность замены тебя другой девочкой, предполагает, что сашечкина любовь может быть перенесена на другую Красавицу.

Но это невозможно в настоящей любви, потому что Лялю нельзя сравнить, ни с какой другой девочкой во всем мире.

Ляля с Сашечкой на море:

– Ляля, что читаешь?

– Пелевина.

– А чего книга вверх ногами?

– А какая разница…

Хорошо хоть Ляля не ревнует Сашечку к прошлому.

Она смеется над теми деффчонками, которым, хотелось бы быть у своих мальчиков, «первыми».

– Моя скромность и мое достоинство, дают мне полное удовлетворение от того, что я у Сашечки «последняя»! – чеканит она.

Красиво! (?)

Во всем мире не одна из женщин не говорила таких слов.

Вот такая – она Ляля.

Скажу Вам по секрету, – она совсем не скромница, она требовательная.

Она хоть и не озабочена приоритетом в отношении всех своих предшественниц, тем не менее, рассматривает свою любовь к Сашечке как доказательство своего суверенного положения.

– Я справедливая. К себе и к Сашечке.

– Нельзя сравнивать начало его жизни и моей.

– Судьба каждому из нас навязала таких чудес, что Ляля не горюй.