Шпионы Бога

Счастливое выражение лица Славы резко изменилось, она строгим криком позвала Миру. Он ускорил шаг и быстро достиг зеленой двери. Они просочились в полураскрытую дверь и исчезли в полумраке.

Дверь захлопнулась.

В комнате было много людей, свет был неяркий, шелковые шторы на окнах тихонько покачивались от сквозняка. Это была просторная круглая комната, на голубых стенах красовались картины с библейскими сюжетами. Потолок был украшен лепниной и искусной росписью с золотыми цветами. Но в комнате не было ни одного предмета мебели.

– О! Перворазрядники явились – громко сказал высокий блондин в углу, усмехнулся, а потом торжественно добавил – но, как всегда, с опозданием!

Слава посмотрела с досадой на Мироспаса. Тот в свою очередь ответил на ее взгляд легкой улыбкой и пожал плечами, затем устремил свой взгляд на блондина в углу.

– И как только у вас хватает времени следить за нашей посещаемостью? Видимо, совсем ваша жизнь скучна, коли вы так зорко следите за нашей, Илларион!

Блондин сконфузился, раздались тихие смешки.

– Прошу к порядку! – раздался властный мужской бас.

Все обернулись и увидели в центре комнаты обладателя баса, невысокого полного мужчину, одетого в добротный темно-синий костюм. Лицо его выражало глубокую серьезность и тревогу. Смотря на него, нельзя было определить его возраст, такой гладкой была его кожа, без морщин или каких-либо признаков старения.

Никто не знал, когда и кем была образована Контора номер один, бытовало мнение, что она существует с сотворения времен. Но была и другая Контора номер два, она появилась позже, но являлась не менее влиятельной. Сотрудники в эти конторы отбирались по таинственному алгоритму. Говорили, что сам Создатель всего сущего выбирал их.

Когда Председатель удостоверился, что всё внимание направлено исключительно на него, он начал медленно негромко говорить:

– Знаю, что многие из вас недоумевают. Знаю, у вас у всех есть много вопросов. Но сейчас не время волнений и вопросов. Сейчас мы обязаны выполнять свои обязанности, которые были возложены на нас, – он остановился, опустил голову и прокашлялся.