Огни чужой деревни

Выхватив из кармана галифе наган, бригадир пальнул в воздух. В ушах зазвенело.

– А ну, окаменели все!

И с дымящимся наганом в руке бригадир пошел через пахнущую пороховым дымом ночь. Подойдя поближе к Селивантию, он сильно ударил покалеченного деда рукоятью пистолета в висок. Селивантий, как куль повалился в дорожную пыль.

– Провокатор, – коротко объяснил бригадир и, помолчав немного, спросил комбайнеров, – Что же вы, мужики, контуженного слушаете? Да его из бригады гнать надо было к чертовой бабушке! А теперь и вовсе старый хрен под суд пойдет.

Из кармана пиджака бригадир выхватил порванный конверт с печатями и помахал им в воздухе.

– Это вот сводка по погоде. Из Дмитрова телеграфом передали. Завтра к вечеру начнутся обложные дожди. А это значит, что жать будет нельзя. Это и идиоту, мля, понятно. У нас времени на все – сегодняшняя ночь и завтра полдня. Вот и считайте сами – Болдырево не скошено и Лешенинские поля стоят. Если завтра к обеду не успеем – погубим хлеб.

Бригадир развел руки в стороны.

– Такие дела, мужики.

Комбайнеры стояли, потупясь, на дороге в лучах фар головной машины. Потом Юрка Шолохов, а может это был Мишка Нагибин, сказал,

– Чего ждем, хлопцы, ехать надо!

И все ушли, разбрелись по машинам. Головной комбайн бибикнул, бригадир отошел в сторону, пропуская машину.

– Ты прости, Афанасич, что я сдрейфил, – сказал Сергей Белов. – Уж больно жутко было Селивантия слушать, да еще «тарелки» эти.

– Ты лучше меня бойся, – посоветовал ему бригадир. – От этих летунов чего угодно ждать можно, глядишь, и обойдется еще. А я, если чего не так, точно шлепну. Уразумел?

– Уразумел, – кивнул Серега.

На той стороне Болдырева поля, над покойными волнами пшеницы стояли на тонких паучьих ногах три НЛО. От внеземных объектов шел мертвенный зеленоватый свет. Он заливал хлеба точно светящийся туман. Еще был слышен низкий тревожный гул.

– Так, – сказал бригадир.

Он еще раз жадно затянулся и бросил окурок на землю. Тщательно затушил сапогом.

– Вован, дуй в Синьково, к мэру. Пусть телеграфирует в Дмитров.

– Ага, – сказал Вовка Отрощенко и, сунув руки в карманы, вразвалочку пошел к машинам. Остановился.

– Афанасич? – спросил ремонтник. – А чего телеграфировать-то?

– Вот это, мля! – сказал бригадир и показал рукой на поле.