Огни чужой деревни

Как пчелка спозаранку по хозяйству хлопочет. Работящая, да и женщина из себя видная. Растрепанная, в старой линялой кофточке, а все равно желанная и вся к себе располагающая.

Бригадир не удержался и бибикнул жене звеньевого. Анастасия обернулась, заслонив от солнца глаза мокрою рукой. Пройдет несколько часов и бригадир вспомнит это мгновение, вспомнит каждую мелочь. Бездонный купол ясного неба над избой в три окна. Утренний ветерок в листве молодой яблони. Встревоженное лицо Анастасии, глядящей на него из-под ладони.

И медленную каплю воды цвета ртути, упавшую с ее руки в темное корыто.

Бригадир выехал на «газике» на треугольную поселковую площадь и заметил мэра. Мэр только вышел из здания администрации поселка и шел куда-то через площадь. Мэр был не один. Его спутник, по виду приезжий, решил про себя бригадир, был одет в шорты, гавайскую рубашку и панамку. Из-под панамки поблескивали большие очки-хамелеоны, в оскаленных зубах торчал длинный мундштук со сломанной сигаретой, а к груди этот странный человечек прижимал старую печатную машинку.

Странность спутника мэра была не в одежде и не в дерганной мультипликационной походке, а в том, что время от времени он куда-то пропадал, и бригадир его нигде не видел. Тогда бригадиру казалось, что мэр идет совсем один по пустой залитой солнечным светом площади и сам с собой разговаривает и размахивает руками.

Бригадир остановил машину. Посидел немного за рулем, протирая кулаками глаза. Открыл дверцу и вылез из «газика». Было только начало десятого, а уже вовсю припекало.

Он подошел к мэру. Мужчины сдержанно поздоровались. Оглянувшись по сторонам, бригадир решительно никого не увидел.

– Сводку по погоде смотрел? – спросил мэр.

Бригадир кивнул и сплюнул на асфальт.

– Успеешь до дождя?

– Поповское поле к обеду уберем. Нестеровское – до темна. А вот, на Болдырево придется ночью ехать.

– Ну-ну. Ты уж меня не подведи! А чего в поселок прикатил?

– Да вот, хотел в краеведческий музей новый экспонат завести…

И бригадир в двух словах рассказал о скелете фашиста, прикованного к пулемету посреди пшеничного поля.

– Это дело, – оживился мэр. – А то у нас там какая-то куцая композиция. Ржавый штык и тележное колесо от тачанки. А теперь будет целый фриц с пулеметом. Детвора сразу повалит.

– Ну, я поеду, – сказал бригадир.

– Ты, Афанасич, погоди. Как уберешь Поповское поле… Тебе все равно потом через Арбузиху ехать, загляни в чайную на полчаса. Кстати, я тебя не познакомил.