Птичка по кличке «Коршун»

Отец ожидал, что я поступлю на финансы или бизнес, ведь я его наследница. А как же ещё?

Николай Семенович Коршунков – уважаемый и довольно известный в нашем немаленьком южном городе человек. Бизнесмен, владелец транспортной компании, собственник торгового комплекса и около десятка коммерческих помещений. Естественно при таком раскладе планировалось вырастить из меня достойную дочь, которая в будущем с радостью пойдет по протоптанной папой дорожке. Но тут как говорится, что выросло, то выросло.

По результатам вступительных экзаменов меня зачислили на выбранный факультет. Училась с удовольствием и особым рвением. Папа до последнего питал надежды, что я стану хотя бы секретарем в прокуратуре, преподавателем в том же вузе или еще каким-то бумажным червем, который ходит в красивой форме, отвечает на звонки и делает невообразимый кофе с пенкой. Раз уж так уперлась и не хотела заниматься семейным делом.

Когда я прошла практику, получила рекомендации и была направлена на реальную работу, решила поставить родителей перед фактом.

Мама в гробовом молчании начала отсчитывать капли валерьянки. Потом так разнервничалась, что выпила почти весь флакончик и совсем не грациозно рухнула на диван, прикрывая побледневшее лицо ладонью. А отец…. сокрушался, упрашивал, угрожал – стандартный набор. Он идеальный переговорщик, но не со мной.

– Машенька, как ты не поймешь, это тебе не детективчики романтичные, не сериальчики сопливые. Маша! В конце концов, я надеялся, что ты отучишься, утолишь свою прихоть, поумнеешь и продолжишь дело всей моей жизни! – отец нервно дергает ворот белоснежной рубашки так,

Что одна из пуговиц не выдерживает и отлетает.

– Вот именно, папа, твоей, ТВОЕЙ жизни, а я не хочу быть бизнесвумен – я стою напротив, скрестив руки под грудью, стараясь сохранять спокойствие.

– Хорошо! Хорошо! Раз не хочешь работать со мной, давай, я договорюсь, и ты пойдешь в прокуратуру. Будешь в кабинете сидеть, документы перебирать – Николай Семенович смотрит фирменным взглядом, мол, давай, не дури, а то хуже будет.

Меня этот прием давно не пугает, примерно лет с девяти. Когда поняла, что дальше хмурых бровей и молний в глазах дело не зайдет. Ведь я любимая дочь и вся в отца.