Тени творцов

Собираясь в группы, они не кидались выполнять одну работу – каждый занимался своим: кто-то подтаскивал брёвна, другие ловко сколачивали их вместе, третьи сидели на крышах и умело заделывали прорехи. Все работали дружно, сосед помогал соседу. Между ними сновали женщины и ребятишки. Все были при деле.

– Почему они не используют магию? – спросила Аглея у Фараджа.

– Старые Боги отобрали у них этот дар. В этом мире магия осталась у славингов, но едва ли её хватит для чего-то серьёзного.

– А какой дар они оставили у викян?

– Скоро узнаешь, – он подмигнул спутнице.

Оставшийся путь они проделали в молчании. Аглея всю дорогу крутила головой, всматриваясь в лица горожан. Она видела суровые, обветренные, со светлой кожей из-за редкого солнца, покрытые густой растительностью лица взрослых мужчин и женские мягкие черты. И у всех тёмные глаза и волосы. Только у детей светлые волосы завивались забавными колечками.

Зал, где собирался совет конунга с ярлами, отстроили в самом центре поселения.

Каменное строение выделялось на фоне небольших деревянных домов своими размерами. Покатая крыша, обитая железными листами, уходила ввысь. Камень, из которого сложили стены, имел грубые края, но был идеально уложен – без щелей, углы украшали затейливые узоры из металла. Деревянные ворота также были обшиты тонкими листами железа. И везде виднелись следы нападения драаксов.

От лёгкого движения руки Фараджа мощные ворота распахнулись, издавая невыносимый скрежет.

Люди сидели вокруг большого костра, который освещал и согревал зал.

На возвышении, в большом кресле сидел конунг.

Когда эхо стихло, в помещении воцарилась тишина. Ярлы хмуро смотрели на незваных гостей, пока те подходили к ним.

– Здрав будь, конунг Холм, – глубокий грудной голос Фараджа раскатился по залу, ударился о каменные стены и эхом взлетел под своды. – Здоровья и вам, мудрые ярлы.

– Кто вы такие? – мощность голоса конунга викян не уступала Фараджу. Обладатель такого голоса не давал усомниться в своей силе.

– Сначала призываешь нас, дары приносишь, а в итоге не признаёшь.

Кожаный плащ Бога воинов распахнулся, и из ножен показался двуручный меч с полированной гладью обоюдоострого клинка. Рукоять блестела, отражая всполохи огня.

Конунг и ярлы, как по команде, поднялись со своих мест и преклонили колена.

– Не гневайся, Фарадж, в таком виде мы не признали тебя, – голос Холма оставался твёрдым, без намёка на смирение.