Влада. Бал Темнейшего

Диня Ливченко спрыгнул с него и поглядел на двух вампиров с откровенным бахвальством.

– Я ждал, когда ситуация зайдет в тупик! – самодовольно выкрикнул домовой. – Но – одна минута, и Огнева передумает. А у вас будет пара по «владоведению»…

– Чего-о? – Герка вытаращил глаза вслед домовому, который выскочил из кухни.

Из коридора послышались его быстрые шажки, потом хлопнула входная дверь, раз – другой. Шаги донеслись снова, только теперь вместе с Ливченко шел еще кто-то, волочивший за собой, судя по звуку, нераскрывшийся парашют.

Домовой втолкнул в кухню кого-то упирающегося, кто был обсыпан серой с ног до головы. Наполовину это существо присутствовало в реальном мире, но наполовину все еще оставалось в янве – по колено ноги были не видны.

– Ну, помогите втащить-то его!! – Ливченко обвел взглядом оторопевших ребят и Мару. – Это же валькер Ацкий, не узнали?!

– Ацкий… Димка?! – Влада ахнула, поднимаясь с табуретки. – Ац, что с тобой… что же это такое?!

Герка подскочил к несчастному и вместе с Владой и Диней они помогли валькеру выбраться из янва и плюхнуться на паркет.

– Пожрать… есть чо? – глухим голосом спросил валькер, не глядя никому в глаза.

Мара, ойкнув, метнулась к пакетам, приготовленным в дорогу, и через минуту Ацкий запихивал в пасть бутерброды и пирожные, запивая все это гранатовым соком и молочными коктейлями.

– Что с ним?! – Влада посмотрела на Герку, который почему-то усмехался. – Что тут смешного?! Его что, светляки ранили?!

– Да нет… Ты же помнишь, что у них прошлой зимой с Синициной роман случился? – Герка посмеивался, демонстрируя настоящее вампирское бессердечие. – Все было супер: она ему шарфики покупала, он ей цветочки дарил. Крутил мозги девчонке, но забыл, что связался с фурией. В начале лета Ац решил, что ему свобода дороже…

– Но Ацкий прохлопал ушами, что с фуриями так не поступают, – подхватил Диня.

– Это они его так? – Влада с жалостью и ужасом рассматривала когда-то веселого и беззаботного валькера.

– Не надо мне напоминать про этих тварей, – с усилием проглотив бутерброд, попросил Ацкий, которому само слово «фурия» явно доставляло физическую боль.