Суперлуние

«Веруша, наш общий доктор» – так называли ее за глаза соседи и Захар Палыч с первого этажа, который почти каждый день поднимался к ней пожаловаться на стариковское здоровье.

Решительная и шумная тетя Вера работала дежурным врачом в Василеостровском травмпункте, а в свободное от работы время бесплатно раздавала медицинские советы всем страждущим соседям и знакомым. Еще Иркина мать любила громко комментировать новости по телевизору, объясняя правительствам западных стран, что они дебилы, и их гнать надо поганой метлой.

Ирка и ее мама обе были чем-то похожи на колобков – полненькие, радостные и шумные.

– Здрасьте-теть-Вер-привет-Ирк, – на автомате выпалила Тая, возясь с ключами от квартиры.

– Таюсик, красотуля ты наша! – зычным голосом обрадовалась мать Ирки. – Пойдете с Иришей по лестнице, будьте осторожны – опять сидят… Вот из-за таких у меня на ночных дежурствах травмпункт переполнен с переломами и сотрясениями мозгов! – добавила она с вызовом, чтобы ее было слышно по всему подъезду.

– Мам, не шуми, – Ирка поморщилась. – Ну, сидят и сидят. Лучше не обращать внимания, у нас все время кто-то сидит на лестнице.

– Вот именно, что все время! – возмутилась Иркина мама. – У всех вокруг нормальные подъезды, везде кодовые замки. А у нас снова замок сломан, и каждый день отморозки торчат с утра до вечера! Захар Палыч сколько жалоб писал, я сколько звонила жаловаться – жэк уперся рогом, что их это не касается. В полицию, говорят, звоните!

Тетя Вера мелкими шажками подкатилась к перилам, свесилась с них в лестничный пролет и пронзительно завопила:

– Когда себе руки-ноги переломаете, ко мне на работу не являйтесь! Бездельники, шпана, пшли вон! Я полицию вызову…

В ответ снизу раздался гулкий взрыв хохота, который начал эхом плясать по подъезду.

– Мам, если эти парни будут в курсе, что именно мы вызвали полицию, то нам подожгут дверь, – со знанием дела тихо предупредила Ирка. – Ну что ты там копаешься так долго, Темнич?

Тая выдернула ключи из замка и, сунув их в карман, ринулась вслед за подругой.

Лифта в хрущевке не было, поэтому спускаться с последнего этажа пришлось пешком, как раз мимо компании, которая невнятно гудела приглушенными голосами.

Тая окинула их быстрым взглядом: парней было четверо, всем лет по семнадцать-восемнадцать, рожи очень наглые, какие-то одинаковые по выражению. Яркие «кислотные» куртки, в руках банки с пивом.

– Привет, белобрысая, – развязно произнес один из них.