Суперлуние

Рядом было метро и потоки людей, которые двигались в обе стороны. Но за спиной было что-то еще, другое, чего не видел никто из пешеходов.

– Девушка, листовку даете? – недоуменно донеслось до Таи, и чья-то рука разочарованно отдернулась, а листок, порхая, полетел прочь.

Страх холодящей волной захлестывал изнутри, стучал в ушах, пульсировал в висках.

«Чего ты боишься здесь, около метро, где столько людей, ну что с тобой? – мысленно закричала на себя Тая. – Туманных слов Громова, который просто глупо пошутил, или того, что тебе мерещится? Да ничего страшного там нет и быть не может!.

Впившись взглядом в даль и тяжело дыша, Тая снова обернулась и напряженно ждала.

Вдалеке улицы, за башенкой «Макдональдса», что-то происходило. Темная улица странно двигалась, будто дальний конец ее, с прямоугольниками светящихся окон и фонарями, конвульсивно корчился. Пространство изогнулось, и одно из окон начало медленно подплывать, приближаться. Это окно выглядело очень неприятно и неестественно, а потом уже совсем не окно – из темноты улицы выплывало и приближалось то самое жуткое лицо, которое напугало ее позавчера утром.

Тая метнула потерянный взгляд на тех четверых, будто ждала какого-то объяснения. Стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Пальцы судорожно сжались, комкая рекламные листовки.

«Бежать… Я с ума схожу, дальше уже некуда, но сейчас надо бежать…» – пронеслось в голове.

Неуверенный шаг, и еще один – наконец ноги сами понесли прочь, по Седьмой линии.

– Красавица, проблемы? – донеслось от кого-то вслед, когда Тая налетела на стоящую рекламную вывеску кафе и с грохотом сшибла ее.

…В голове вертелись глупые мысли, одна за другой.

Лицо возмущенной Лилии, раскиданные около метро в грязной каше листовки и потерянные теперь уже деньги за неделю… увольнение с позором… Ирка и ее возмущенный визг утром в прихожей… слова Громова… тетка и ее несбывшиеся надежды… ЕГЭ в конце мая…

Гудки машин резанули по ушам, и Тае вдруг показалось, что она уже не сама бежит, а будто ее несет что-то помимо ее воли.

Ускорение нарастало, продолжалось, в лицо бил ветер, от которого Тая задыхалась, не в силах даже кричать.