Правда понимания не требует

 – Ты никогда не рассказывал мне о своем детстве!

– Ой, да было бы что там рассказывать! Просто байки от скуки сочиняли. Что есть развалины, в которых живут не то призраки, не то чудища. В одних сказках кто-то туда ходил и что-то принес, а кто-то рассказывал наоборот, что сгинули там все, а кто не умер, тот обезумел. Васа, ты не представляешь жизнь в тех краях. Это у нас здесь газеты, радио, пивные с праздными сплетниками и кумушки у фонтана. А там ничего этого нет. А ночь три месяца длится. Вот и чесали языки обо что не лень.

– Но город там есть?

– Ну, есть. Откуда-то же приносило все эти штуки. На камни не похоже…

– Покажешь коготь?

– Не жалеешь ты меня, Васа! – Корбл покряхтел, поднялся и удалился за стойку.

– Интересные дела, герр Шпатц! – Крамм подмигнул. – Простые рыбаки не сомневались в том, что развалины существуют. Вот у кого надо было спрашивать!

– Странно другое, герр Крамм. Я в первый раз слышу истории о том, что море приносит опасные вещи. Столица Сеймсвилля не на море, но, насколько я знаю, для жителей южного побережья собирать находки после шторма было неплохим подспорьем.

– Вот, смотрите, раз уговорили, – Корбл положил на стол шило с полупрозрачной коричневой рукояткой с черными прожилками. Шпатц осторожно погладил поверхность. Действительно больше всего это напоминало коготь – теплое и как будто упругое на ощупь. Длиной чуть меньше ладони. Крамм взял шило в руку.

– Что за животное могло иметь такие когти?

– Не хотел бы я с ним встречаться, если оно существует, – Корбл усмехнулся.

– А как выглядели бляшки? – Шпатц потрогал свои пальцы в том месте, которым касался «когтя». – И черепки?

– Бляшки круглые и черные. Бывали с узором из точек, бывали без. Те, что с узором, теплые даже в ледяной воде. Черепки как будто обычные части горшка. С одной стороны блестящие, с другой – шершавые.

– То есть, сказки сказками, но все эти штуки ты видел своими глазами?

– Васа, когда ты был мальчишкой, ты во всем слушался родителей? – Корбл снова тяжело опустился на свой стул. – Чем больше нам запрещали ходить на берег после шторма, тем чаще мы туда ходили. Под страхом порки. Считалось геройством насобирать как можно больше запрещенных вещиц. У нас у каждого был свой тайник, где мы находки прятали.